ДИТЯ ДАЛЕКОЙ ЗЕМЛИ

 ДИТЯ ДАЛЕКОЙ ЗЕМЛИ

Давным-давно, когда людей еще было немного, ибо не каждый был достоин имени, а у звезд имена уже были, сошлись на битву воины двух могучих племен.
Сражались они денно и нощно, в поле и в лесу, в горах и на равнине.
Несколько дней подряд не стихал звон мечей и топоров, воздух дрожал от криков боли и злобы. На землю лилась кровь и размывала ее, словно дождь. Над местами битвы стаями кружились вороны, предвкушая долгий и сладостный пир.
Из клювов их вырывались хриплые крики — предвестники смерти.
По истечении седьмой ночи почти непрерывной битвы, потеряв великое множество товарищей, уцелевшие вернулись в родные деревни.
И было горе женам и матерям, а оружейникам — радость.
* * *
Мальчик Анунн сидел перед небольшим каменным домиком, где он жил с матерью и отцом, и, согнувшись, смотрел на ползущего по дороге жука.Жук размером с ноготь большого пальца, на угольно-черной спине сверкает два изумрудных кружка — по одному на каждой половине. Под черным панцирем дремлют сложенные крылья. Лапы насекомого неспешно несут его вперед по пыльной земляной дороге, усики медленно шевелятся, проверяя, нет ли впереди преграды или врага.
Анунну уже тринадцать лет, но он в восторге от растений, деревьев, птиц и насекомых. Ни разу в жизни он не раздавил червяка или муравья, не сорвал листа с дерева. Его маленькое сердце всегда пронзает боль, когда он слышит треск врезающегося в ствол топора. Деревьев много, всегда говорят взрослые, хватит на всех да еще и останется.
Жук на дороге замедлил ход, повертел усиками из стороны в сторону. Края его панциря начали приподниматься, выпуская на свет тончайшие, покрытые извилистыми узорами крылья. Вот они окончательно высвободились, затрепетали. Жук стал медленно подниматься над дорогой, как вдруг резко опустившаяся нога в сапоге впечатала его в землю.В голову Анунну ударила острая, резкая боль, на мгновение все перед глазами размылось. Но вот боль прошла, и перед глазами возникла все та же дорога с медленно оседающей пылью.

На ней без движения лежит то, что еще секунду назад было красивым жуком. Прекрасные крылья сломаны и никогда больше не поднимут в небо его раздавленное тельце.
Анунн повернул голову и посмотрел вслед уходящему человеку. Воин, солдат. На нем темнеет потертый кожаный панцирь, на ногах и руках защитные пластины. Он идет четким и жестким шагом, не обращая внимания на то, куда наступает. На спине его в ножнах висит короткий меч.

Анунн вспомнил, как несколько месяцев назад отец водил его в кузницу в надежде, что мальчику будет интересно увидеть, как делают оружие и доспехи, и что когда вырастет, он тоже захочет стать оружейником или кузнецом.

Отец также хотел взять Анунна посмотреть на битву, но мать не позволила. И Анунн был ей за это благодарен. Он не знал почему, но каждый раз, когда звучит боевой рог, и воины уходят на битву или возвращаются с нее, у него ломит все тело, и его бросает в жар.
Глядя вслед уходящему воину, Анунн порадовался, что ему только тринадцать лет, и ему не приходится участвовать в сражениях, как это требуется от всех, кому исполняется двадцать.
Он вспомнил, как отец водил его в кузницу. Судя по тому, что говорил отец и что Анунн видел сам, на то, чтобы сделать самый маленький меч, коваль затрачивает много пота и сил. Зачем? — подумал он тогда. Зачем тратить столько сил, времени и умения на то, чтобы сделать оружие?

Ведь просто жить в мире друг с другом гораздо легче!

К тому же, никакой искусный коваль не может выковать человеческое сердце или хотя бы такого жука, которого только что мимоходом раздавил этот проходящий мимо воин.

Это Анунн знает наверняка.
Коваль может вырезать красивые рисунки или волнистые линии на рукояти меча или щите, но те прекрасные узоры на крыльях жука не сделать никаким инструментом.
Анунн встал и пошел по дороге. Он решил сходить к звездочету, который живет чуть поодаль от деревни. Справа и слева от мальчика стояли, погруженные в тишину и зной, домики из глины. Сейчас время за полдень, половина взрослых в поле, а остальные — вернувшиеся с битвы — отдыхают по домам. Возле домов сидят лишь дети, подростки да старики. Некоторые знакомые ребята машут Анунну рукой, зовут к себе, но в ответ он качает головой и идет дальше. Ему просто необходимо попасть к звездочету. Тот знает очень многое, жители деревни часто идут к нему за помощью. Он советует, когда лучше засеивать пшеницу или ячмень, какие имена давать детям и когда безопасно ходить в горы.
Но Анунн собрался спросить его о другом, он захотел задать звездочету тот же вопрос, который он задал сам себе тогда в кузнице. Тибий — мудрый человек, всегда считал Анунн, он должен дать мне ответ.
К тому же Тибий хорошо знает Анунна. С тех пор, как несколько лет назад отец отвел Анунна к нему в башню, мальчик приходил туда часто. Тибий показывал ему звезды, и Анунн наслаждался их сиянием и красотой.
Мальчик вышел за пределы деревни и прошел еще немного до башни звездочета. Серо-ржавым каменным цилиндром она тянется к небесам.
В башне всего четыре окна на самом верху, внизу темнеет прямоугольник дубовой двери с ручкой в виде большого железного кольца. Анунн подошел к ней и попробовал открыть. Но дверь не поддалась. Тогда мальчик навалился всем телом, и дверь, едва слышно заскрипев, продвинулась внутрь, открыв широкую щель.
Внутри темнота, на полу и стенах лежат пятна света от висящих на потолке масляных ламп. Когда Анунн открыл дверь, охваченные пламенем фитили задрожали от ворвавшегося ветерка, но потом успокоились. Анунн вновь налег на дверь и закрыл ее.
Он стоял в широкой комнате с кольцом каменных стен вокруг. Здесь прохладнее, чем на пропекаемой полуденным зноем улице. В самом центре в потолок уходит винтовая лестница, по которой может пройти рядом не более двух человек. Мальчик стал по ней подниматься. Под его обутыми в сандалии ногами вздымалась пыль.
Звездочет выходит из башни нечасто, подумал он. Анунн поднял голову и посмотрел вверх. Лестница витками уходит высоко-высоко. Там под самым потолком располагается единственная в башне комната, где и живет Тибий и откуда он наблюдает за звездами.
Дверь внизу он, как правило, держит незапертой, чтобы люди могли беспрепятственно приходить, когда в нем есть нужда.
Отец рассказывал Анунну, что башня эта во много раз древнее их племени и стоит здесь еще со времен первых людей.
Долго поднимался Анунн, пока, наконец, не добрался до комнаты звездочета. По дороге он несколько раз останавливался отдохнуть, а затем снова шел наверх. Наконец, перед ним возникла дверь комнатки. Она такая же, как и дверь в башню — из крепкого, потемневшего от времени дуба, только чуть меньше размером. Замочной скважины нет, вместо нее висит тяжелое кольцо. Анунн взялся за него и легонько стукнул в дверь.
Ответа не было. Тогда он снова постучал.
— Да, — раздался из-за двери голос.
Он принадлежит старику, но в голосе все еще слышится мощь, которой его владельца когда-то наделила молодость. Однако годы берут свое, они покрыли лицо и сердце Звездочета морщинами, и силы из него уходят вместе с молодостью, что некогда их дала.
Эта дверь уже открылась легче. Анунн переступил порог и оказался в просторной, но пустой комнате со сплошной, опоясывающей ее каменной стеной. Во многих местах висят полки с книгами и свитками. У стены справа стоит, покрытое шкурами, ложе из камней. Окна тоже завешены шкурами, из-под них в комнату пробиваются тоненькие полоски света.
Тибий сидит за столом и что-то пишет. Перо в его руке медленно движется, едва слышно скрипит. Звездочет то и дело бросает взгляд на лежащий рядом пергамент синего цвета со множеством ярких серебристых точек. Точки эти объединены пунктирными линиями в различные фигуры. Анунн сразу узнал этот пергамент — он видел его, когда пришел сюда впервые с отцом и видел, когда приходил после, один. Это карта звездного неба. Тибий составил ее после долгих и кропотливых лет наблюдений за звездами. Рядом со столом к потолку уходит приставная деревянная лестница, соединяющая пол с прямоугольным отверстием в потолке. Там, на площадке под открытым небом стоит большая зрительная труба, через которую Тибий и наблюдает по ночам за звездами.
— Здравствуй, Анунн, — сказал звездочет, не оборачиваясь. — Давненько ты у меня не был.
Он отложил перо и повернулся к мальчику. Лицо Тибия изрезано сетью мелких морщин, на грудь спускается седая борода. Она одного цвета с длинными, слегка подрезанными волосами.
Одет звездочет в мантию из зеленого бархата с белыми и синими узорами. Под ней виднеется прокладка из овчины — каменные стены поглощают тепло, как губка воду, так что звездочет постоянно находится в холоде. Правда, летними и весенними ночами, когда он выходит на крышу наблюдать, его согревает теплый ветерок, что гуляет на площадке со зрительной трубой.
Анунн подошел к столу. Тибий улыбнулся и указал на стул рядом.
— Что привело тебя ко мне? — спросил он. — Дети приходят сюда редко. Точнее сказать — никогда. Вначале их приводят отцы, надеясь, что они захотят стать моими учениками, но они больше не появляются. Ты первый, кто приходит сюда уже несколько раз.
— Я не отвлекаю тебя, Тибий? — спросил Анунн.
Звездочет покачал головой.
— Я работаю почти все время и с радостью прервусь, чтобы с тобой поговорить, — губы звездочета, скрытые усами и бородой, сложились в улыбку.
Анунн сел на предложенный стул.
— Скажи, Тибий, почему люди все время воюют? Каждый раз, когда взрослые уходят на битву, многих убивают, а другие возвращаются искалеченными. Целыми и невредимыми обратно приходят лишь некоторые. Женщины плачут, а кузнецы радуются, что войны идут, потому что они делают много оружия и продают его воинам. Отец водил меня в кузницу, и я видел, что чтобы выковать один меч или топор, нужно много сил и времени. И это очень трудно! Ты ведь мудрый, Тибий. Скажи, неужели люди не могут жить друг с другом в мире? Ведь это легче, чем делать оружие и убивать, отнимая жизнь, которую не может сделать ни один кузнец, — Анунн посмотрел на звездочета умоляюще.

Старик прочел в глазах мальчика искренность и непонимание. — Ты много наблюдаешь за звездами. Они что-нибудь об этом знают?
Тибий вздохнул и сказал:
— Звезды знают много чего. Они могут рассказать, когда лучше засеивать пшеницу или рожь, как правильно поступать. Но могут и сказать, когда лучше напасть на врага. Все зависит от того, что человек хочет узнать. Ко мне приходят чаще всего воины, чтобы узнать о войне. Но я всегда помогаю им с неохотой, — звездочет невесело посмотрел в пол. — Им нет дела до урожая или правильных поступков, им важна лишь война — ведь на захваченное в бою имущество можно прожить и без урожая. И воинов становится все больше. Они не обременяют голову вопросами, правильно ли они поступают, убивая других.
Я стал звездочетом потому, что хотел говорить людям, как правильно поступать, а они вместо этого хотят знать лишь о войне. Остальное интересует их мало.
— Но неужели люди всегда были такими жестокими, всегда с радостью шли на войну? — спросил Анунн. — В сказках, что рассказывал мне отец, люди жили мирно и счастливо.
— Да, это правда, — сказал Тибий. — Когда-то так и было. Видишь ли, наблюдая за звездами, я сравнивал их с поведением людей. Мы ведь все — дети звезд и, сами того не понимая, стараемся брать с них пример. Жить, как живут они. Жизнь звезд гораздо длиннее человеческой, и для них наша жизнь всего лишь мгновение. — Звездочет внимательно посмотрел на Анунна, словно собрался поведать нечто важное. — За несколько лет до твоего рождения, — сказал он, — я стал замечать на небе что-то странное. Божественно красивый узор звезд стал другим. Что-то в нем изменилось. Блеск и сияние звезд притупилось, некоторые звезды поглотила тьма. Тогда и начались войны между нашим племенем и соседним. А, как мне говорили проходящие мимо странники, сейчас воюют все племена. Люди словно сорвались с цепи. — Лицо звездочета помрачнело, взгляд сдвинулся в сторону. — Со звездами что-то происходит. И это что-то изменило души людей, сделало их жестокими и кровожадными. До этого топорами и луками мы лишь охотились и защищались от диких зверей. Теперь мы убиваем ими друг друга. — Тибий покачал головой. — И здесь я бессилен. Много раз искал я ответа у звезд. Но они молчат. Их порядок и гармония нарушились. И это передалось нам.
Анунн провел у Тибия весь день. Звездочет рассказывал ему о созвездиях и их именах, поведал много историй о звездах. Анунн прежде уже засиживался у Тибия подолгу и знал, что родители беспокоиться не будут, потому как знают, где он. Лихих людей в деревне нет, и Анунн всегда возвращается домой без страха.
Когда на землю опустилась ночь, и небеса зажглись первыми звездами, звездочет повел Анунна на площадку наверху, и мальчик посмотрел на звезды в зрительную трубу. В ее многочисленных стеклах они казались крупнее и ярче обычного. Переливались всеми оттенками голубого и серебристого. Тибий показал ему звезды, которые по непонятным причинам сместились и теперь находятся чуть в стороне от своих созвездий, словно хотят быть одни и не желают иметь с ними ничего общего.
После этого Анунн поблагодарил звездочета и отправился домой.
Ночь выдалась теплая. Небо — все в бело-голубых звездах.
Анунн, не спеша, шел по дороге, размышляя о том, что сказал ему Тибий, — на небе что-то случилось, порядок и гармония звезд нарушились. Люди неосознанно берут пример со звезд, и теперь убивают друг друга, заливают землю кровью.
Ветер колышет волосы Анунна, треплет его одежду. Внезапно где-то впереди с неба сорвалась звезда и, прочертив ослепительно яркую полосу, исчезла в темноте впереди. Она упала на дорогу перед мальчиком, и в том месте возникло ослепительно белое сияние.
Аннун остановился. На его лице заиграли все оттенки изумления и любопытства. Сияние стало медленно исчезать, и на его месте появилась девушка в длинной белоснежной мантии. Волосы ее светлы, как день, а глаза напомнили Анунну лесные озера, возле которых можно провести хоть весь день, чтобы только любоваться их прозрачной водой. Девушка улыбнулась и шагнула к Анунну.
— Не бойся, — сказала она.
Ее голос был мягким и нежным.
— Кто ты? — спросил Аннун.
— Меня зовут Альголь, — ответила девушка. — Я — звезда.
— Разве звезды выглядят, как люди? — недоверчиво спросил Анунн. — Ведь они — просто яркие точки на небе. Я сам видел в зрительную трубу.
— Это не мы выглядим, как люди, — с улыбкой сказала Альголь, — а люди — как мы. Мы появились раньше вас. А на небе мы выглядим лишь далекими точками потому, что иначе вам нас не увидеть. Когда мы спускаемся на землю и странствуем, нас не отличить от людей.
— Зачем же вы сюда спускаетесь?
— По разным причинам, — сказала Альголь. — В последнее время это бывает редко. Но сейчас я пришла, потому что мне и моему народу нужна помощь.
— Почему ты ищешь помощи здесь? — удивился Анунн. — Ведь это мы спрашиваем у вас совета и все время берем с вас пример. Какую помощь могут оказать звездам люди? Неужели вы вообще нуждаетесь в помощи?
Альголь невесело улыбнулась.
— Помощь нужна всем, — сказала она. — И звездам, как это ни странно, тоже.
“Вот это да! — мысленно изумился Анунн. — Тибий не ошибся. Но он не сказал, что звезды начнут спускаться на землю в поисках помощи. Должно быть, им сейчас действительно нелегко!”.
— Пойдем со мной, Альголь, — сказал он. — Я провожу тебя в мою деревню. Утром ты сможешь попросить кого-нибудь тебе помочь.
Девушка в сияющей мантии покачала головой.
— Я здесь не за тем, чтобы идти в деревню, — сказала она с улыбкой. — Я пришла за тобой.
Анунн от изумления едва не сел. Он с испугом посмотрел на Альголь.
— Почему за мной?
— Я пришла просить тебя пойти со мной и помочь моему народу.
— Но почему ты выбрала меня? Мне ведь всего тринадцать! Что я могу сделать для звезд? Тебе лучше пойти к Тибию, он звездочет, привык иметь дело со звездами.
— Я выбрала тебя, Анунн, — сказала Альголь, смутив его тем, что знает его имя. — Сверху нам видно многое из того, что людям не заметно вблизи. Мне нужен ты. Остальные люди не подходят, так как они делают оружие и убивают им собратьев. Многие дети уже готовятся идти по кровавым стопам своих родителей-воинов. Ни один из них мне не нужен. Звездочет в башне, о котором ты говоришь, не знает о нас ничего, кроме имен. А даже если бы знал, этого все равно недостаточно. Помочь нам он не сможет, ибо он слишком стар. А стариков сейчас перестали уважать и здесь, и там, откуда я пришла. К тому же, помимо уважения, их обделяют доверием. — Она посмотрела на Анунна, пряча в глазах просьбу. — Что скажешь? Хочешь увидеть звезды вблизи? Отправишься со мной?
— А что у вас случилось? — спросил он. — Тибий сказал мне, что на звездном небе что-то происходит, там стало больше черноты и что ваша гармония нарушилась. И из-за этого теперь воюют наши племена.
— Твой звездочет недалек от истины, — ответила Альголь. — Но я все тебе объясню, когда мы окажемся на месте. Что скажешь?
Анунн задумался, затем кивнул.
— Только сначала я должен предупредить родителей. Если я не вернусь домой, они будут волноваться.
— За них не беспокойся, — сказала Альголь. — Я отправлю им весточку. К тому же наше путешествие долго не продлится, и скоро ты снова их увидишь.
Анунн улыбнулся, отражение сияния Альголь в его глазах смешалось с блеском вспыхнувшего нетерпения.
— Мы полетим?
Альголь кивнула.
— Возьми меня за руку, — сказала она и протянула мальчику сияющую ладонь.
Анунн без страха положил в нее свою. В следующее мгновение он зажмурился от ударившего в глаза света, его пронзило чувство невесомости. Вокруг — бездонная чернота. Анунн глянул вниз и увидел, как огромный бело-голубой шар стремительно удаляется, затем он превратился в точку и исчез. Мимо начали мелькать сверкающие шары и точки. С огромной скоростью они проносятся мимо, сменяясь другими, серебристыми, голубыми. Некоторые уходят вниз, как и Земля, оставляя после себя яркие тающие полосы. Он посмотрел на Альголь. Ее сияние сделалось ярче, очертания растворились, и Анунн увидел лишь сгусток необыкновенно яркого света в человеческий рост. Но от него исходило тепло и доброта.
От огромной скорости полета и всего, что развернулось вокруг, у Анунна захватило дух. Никогда еще звезды не были так близко.
Вскоре они перестали лететь вверх и стали спускаться. Но для Анунна не стало ни верха, ни низа, право и лево слились воедино, словно внутри бездонного и безграничного шара. Мальчик разглядел, что там, куда они с Альголь летят, звезд особенно много. Ему показалось, что он видит… животное. Быка. Он присмотрелся. Так и есть — внизу по черной пустоте скачет огромных размеров бык. Вернее, его контуры. Они сверкают зелеными и красными звездами. Ноги, туловище, мощная рогатая голова. Чуть поодаль от него бегает пес. Его туловище, голова и конечности также обозначены звездами.
В мозгу Анунна всплыла смутная мысль, что где-то этого быка, или похожего на него, он уже видел. Ну, конечно, — в башне у звездочета. Тот показывал ему карты звездного неба. Там было много животных, обычных и мифических, были вооруженные мечами и луками герои. Был там Дракон и Лебедь, Скорпион и Бешеные Псы. Вот что это за бык, понял Анунн. Бык и Пес. Созвездия!
Движение замедлилось, Анунн и Альголь оказались чуть выше звездного Быка. Его красные глаза-звезды смотрят прямо перед собой, изумрудные копыта выбивают из черной пустоты яркую серебристую пыль. Бык несется прямо на Анунна и Альголь. Опустись они чуть ниже, и он их растопчет. Но животное их не видит, а просто скачет вперед.
Альголь снова обрела человеческий облик. Не говоря ни слова, она потянула Анунна вниз, к приближающемуся Быку. Они оказались прямо над его головой. Что она делает? — испуганно подумал Анунн.
Внезапно чернота и освещающие ее звезды пропали. Исчез и Бык.
Анунн с удивлением обнаружил, что стоит посреди зеленого луга. Волосы треплет теплый ветерок. Везде вокруг нет ничего, кроме этого бесконечного простора. Альголь стоит рядом, держит его за руку. Она отпустила руку мальчика и указала вперед.
— Нам туда, — сказала она.
Анунн посмотрел туда, куда показала Альголь, и вздрогнул от изумления. Впереди, метрах в десяти, где еще недавно было лишь покрытое изумрудной травой пространство, стоит деревенька. Окруженные невысокой изгородью, везде стоят красивые деревянные одно- и двухэтажные дома из темных бревен. На крыше каждого — деревянная бычья голова. Точь-в-точь как голова того огромного Звездного Быка. Альголь тронула Анунна за руку, и повела его к деревне.
— Как похоже на Землю, — сказал Анунн. — Только дома немного другие.
— Мы внутри созвездия, — сказала Альголь. — Помнишь того Быка? Это созвездие Тельца.
По мере приближения к деревне до Анунна стал доноситься скрежет. Он напомнил ему скрежет точильного камня о металл, который он постоянно слышит у себя в деревне. Возле домов на завалинках, траве и камнях сидят мужчины и, судя по доносящимся звукам, что-то точат.
Они с Альголь подошли ближе и вошли в деревню. Анунн стал смотреть по сторонам. В огороженных изгородями двориках играют дети. В руках у них деревянные мечи и топоры, они рубятся, кричат:
— Я тебя убил!
— Неправда! У меня крепкая кольчуга, твой меч не пробьет!
Послышался детский смех.
Мужчины сидят рядом на завалинках или на траве и точат мечи, топоры. Анунну показалось, что он услышал пение птиц, но скрежет точильных камней о клинки заполнил все вокруг, птичьи трели и смех детей исчезли.
От скрежета Анунна заложило уши, звуки перестали существовать, и остался лишь сплошной давящий гул. Альголь, заметив это, остановилась и приложила к голове мальчика ладони. Гул исчез, звуки вернулись. Скрежет натачиваемого оружия стал чуть тише, но не пропал.
Мужчины поднимают на Анунна и Альголь глаза и снова возвращаются к оружию. У некоторых в бороде седина, много и молодых мужчин, и ребят. Но взгляды у всех одинаковые — холодные, как лед, и твердые, как камень. Для всех лежащие в их руках клинки важнее всего остального. На играющих рядом детей они даже не смотрят.
— Ничего не понимаю, — признался Анунн. — Ты ведь — звезда, и я думал, что твой мир будет таким же сияющим, как ты сама, и что я увижу другие звезды. Но это, — он обвел взглядом дома, играющих в войну детей и точащих мечи мужчин, — похоже на обыкновенную деревню у нас на Земле. Где же звезды, Альголь? Кто они? Эти люди с холодными глазами, что точат оружие? И для чего ты меня сюда привела?
Альголь остановилась. Анунн встал рядом, глядя на нее вопросительно. Они стояли на краю небольшого луга посреди деревни. Альголь указала мальчику на небольшой, торчащий из земли, камень и сказала:
— Садись.
Анунн послушно сел.
Сама Альголь села на траву. Некоторое время она молчала, задумчиво глядя вокруг, на мужчин, точащих настоящее оружие и на детей, играющих с деревянными мечами и топорами. Наконец она перевела взгляд на Анунна.
— Вспомни, что говорил тебе тот звездочет, — сказала она.
— Тибий сказал, что со звездами…то есть с вами… что-то происходит. Он сказал, что некоторые звезды исчезли, их место заняла тьма, что рисунок звезд изменился. Его гармония нарушилась. А еще он сказал, что люди, сами того не осознавая, все время берут с вас пример, и то, что случилось у вас, повлияло на людей. Теперь они все время воюют. Воины из нашей деревни уходят на битву почти каждый день. Те, кто возвращается, с нетерпением ждут следующего раза. Для них это — жизнь и развлечение, ни о чем другом они не думают. В кузнице не перестает греметь молот, из-под которого выходят все новые и новые стрелы, мечи, копья. Оружейники взамен разбитых доспехов делают новые.
Альголь выслушала Анунна и сказала:
— Помнишь, я тебе сказала, что люди выглядят, как мы. Но вы еще на нас похожи и по духу. Твой звездочет прав — у нас действительно кое-что произошло.
Поднялся легкий ветерок и ласково подул в лицо Анунну. Он решил, что это — предвестник дождя, и посмотрел на небо, ожидая увидеть тучи. Небо и вправду затянуто серыми облаками. В некоторых местах они становятся черными. Он снова посмотрел на Анунн, ожидая, что она скажет дальше.
— Дождя не будет, — сказала она.
— Но ведь на небе тучи.
— Небо здесь выглядит так уже несколько недель, — сказала Альголь с ноткой печали. — Здесь и в других созвездиях. Но дождя это не предвещает. В этих тучах — Печаль Вселенной. Созвездия воюют меж собой, и тем самым приносят ей горе.
Анунн не поверил ушам.
— Вы тоже воюете? — воскликнул он.
Внезапно в голове его всплыли слова Тибия о подражании людей звездам. Он тут же поднял глаза на людей, что сидят вокруг у домов и точат мечи. “Звезды тоже воюют”, — с ужасом понял Анунн.
— Но разве такое может быть? — спросил он недоверчиво.
— К сожалению, да.
— Но где же другие звезды? Пока что, кроме тебя, я не видел ни одной!
— Посмотри вокруг, — сказала Альголь. — И ты их увидишь.
Но вокруг сидят лишь люди с точильными камнями и оружием да играют в войну дети.
— Это — звезды? — изумленно спросил Анунн. — Но почему они не похожи на тебя? Ведь у них нет сияния!
— Это потому, что они участвуют в Войне. Я и некоторые другие, мы стараемся ее прекратить, помирить созвездия. Мы покинули свои созвездия и теперь можем путешествовать по любым, пока война не закончится.
— И мы сейчас не в твоем созвездии?
Альголь покачала головой.
— Изначально сияние было у всех звезд, — сказала она. — Теперь оно осталось только у нас. Все те, кто вокруг, и остальные звезды, ставшие воинами, его утратили. Сияние и желание воевать — несовместимы.
— А из-за чего они воюют? — спросил Анунн.
— Во Вселенной неисчислимое множество созвездий. Но есть Основные Двенадцать, которые ее поддерживают, словно столбы крышу. И теперь в каждом из них звезды думают, что главных созвездий должно быть три. Они воюют за это право.
— И наши племена тоже воюют из-за этого?
— Ваши войны — отражение нашей. Чтобы все наладилось у вас, надо сначала прекратить эту Войну.
Тут к Анунну и Альголь подошел один из мужчин, молодой парень, что точил на завалинке оружие. На вид ему было лет тридцать. Он одет в серую рубаху и черные штаны. Русые волосы спускаются на плечи. Руки его пусты — меч и точильный камень он оставил на завалинке возле дома. Альголь встретила его твердым взглядом. Анунн понял, что она и подошедший человек не ладят.
Звезды поприветствовали друг друга кивком. Взгляд подошедшего парня скользнул по Анунну и вновь поднялся на Альголь.
— Кого это ты привела? — спросил он.
— Этот мальчик живет на Земле, — ответила Альголь.
— Он будет нам помогать в битвах?
— Нет, Трарик. Он здесь не для того, чтобы пополнить ваши ряды.
Тот, кого Альголь назвала Трариком, ядовито усмехнулся.
— Что же, он присоединится к вам? Да нам такой маленький воин и не нужен. Он и меча-то не поднимет!
Альголь обняла Анунна одной рукой за плечи.
— В отличие от всех вас, кто воюет, он уже понял, что кровь проливать нельзя. Если бы он был звездой, то сиял бы ярче всех.
Трарик поморщился.
— Ты и остальные, не желающие воевать, всего лишь держитесь за свои сияния! Только поэтому вы выступаете против Войны. Вместо того, чтобы поддержать нас на боевом поприще, вы трусливо избегаете битв, да еще утверждаете, что мы, воюя, совершаем ошибку. Настоящие звезды мы, хоть уже и без сияния. А вы — просто кучка жалких искр!
Он повернулся и пошел обратно к своему дому. Внезапно он обернулся и крикнул:
— Возвращайся в свое созвездие, Альголь! Миротворцы вроде тебя нам не нужны!
Он вернулся к своему дому, взял точильный камень и вновь принялся водить им по клинку. Пилящий звук утонул в общем скрежете камней о металл.
Глядя Трарику вслед, Анунн сказал:
— Он напомнил мне одного воина, которого я сегодня видел. Только тот ничего такого не говорил. Он просто раздавил красивого жука, которого я разглядывал, и даже не обратил на это внимания.
— Не удивительно, ведь вы похожи на нас. Среди вас есть те, у кого все еще осталось Первородное Сияние, и те, кто его утратили, хотя считают, что избавились от него, как от ненужного бремени. Но ты, надеюсь, не думаешь, что я и те, кто хотят остановить Войну, всего лишь боимся расстаться с Сиянием?
— Нет. Я тебе верю.
— Спасибо. — Альголь улыбнулась.
— Что будем делать теперь?
Альголь встала.
— Пойдем со мной, — сказала она.
Анунн тоже встал, звезда протянула ему руку, и они пошли дальше по окруженному домами лугу. Вскоре луг, серое небо над головой и деревня стали таять и постепенно исчезли. Теперь вокруг Альголь и Анунна снова расшитая звездами чернота без дна и верха. Анунн повернул голову и увидел, как звездный Бык удаляется от них куда-то в звездную пустоту. Из-под его копыт летят сверкающие синим пылинки.
— Куда он поскакал? — спросил Анунн.
— У каждого созвездия есть свой Круг, по которому они передвигаются. Бык скоро вернется. В некоторых местах Круги созвездий пересекаются, и когда это происходит, они сталкиваются в битве. Но в одном месте сходятся Круги всех Основных Созвездий. Тогда произойдет Великая Битва. Мелкие битвы между созвездиями могут происходить и одновременно, но, как правило, звезды отделываются лишь ранами. К тому же я и мои товарищи не можем успеть всюду. Но Великую Битву допустить нельзя, — в глазах Альголь блеснула печаль. — В ней могут погибнуть звезды и целые созвездия, а это незримо грозит и всем остальным. Если погибнут хотя бы два из Двенадцати Созвездий, Вселенная рухнет, и воцарится тьма. Вечная и непроглядная тьма, которая была здесь до нашего появления.
Альголь замолчала, и некоторое время они шли в тишине. Вокруг горят и мерцают звезды, сверкают разноцветные пылевые облака. Анунн вспомнил родную деревню. Вспомнил отца и мать, в памяти вспыхнули ряды воинов, идущих мимо их дома на очередную битву. Головы их закрыты шлемами, тела прикрывают кожаные панцири, в руках копья, за поясом мечи. На лезвиях и наконечниках блестит солнце.
Но вот видение сменилось, воины устало бредут обратно. Они спускаются с гор, где только что закончилась кровавая битва, и возвращаются в деревню. Лица и доспехи у многих в крови, кровь запеклась на засунутых за пояс топорах и клинках. Головы и руки перевязаны. Некоторые воины идут, опираясь на копья. Многие остались на месте битвы, в их сердцах торчат стрелы. Когда выжившие уходили, кружившие до этого в небе вороны и стервятники стали спускаться на обагренную кровью землю насыщаться кровью и плотью павших.
В спину уходившим били крики тех, в ком еще теплилась жизнь, когда ее обрывал клюв ворона. Глаза переставали видеть, сердца переставали биться.
Анунн вздрогнул, и видение исчезло. Вокруг него снова звездная чернота. Рядом, держа его за руку, идет Альголь. Девушка смотрит прямо перед собой, но по взгляду заметно, что мысли ее далеко.
Я должен сделать все, чтобы помочь ей остановить Войну, подумал Анунн. Иначе мое племя и все люди утонут в крови.
Бык давно исчез среди звезд, а Анунн и Альголь все шли и шли вперед.
Вскоре впереди показался огромных размеров орел. Контуры его пернатого туловища, крыльев, головы и мощных лап очерчены звездами с похожими на тонкие иглы лучами. Тут же глазам Анунна и Альголь предстал только что скрывшийся от них Бык. Орел нависает над ним, его сияющие звездами крылья машут, удерживая его над Быком. Птица бьет Быка клювом. Тот мечется, стараясь увернуться, пытается атаковать в ответ, приподнимается на задних ногах, старается ударить рогами. Несколько раз он промахивался, но вот он достиг цели. Из туловища Орла вылетела сверкающая ярко-зеленая пыль. Но он тут же что было сил ударил Быка меж рогов. Черноту космоса озарила ярко-малиновая вспышка и стала медленно таять. Бык и Орел снова принялись за свой смертельный танец.
Анунну вдруг открылась огромная, окруженная зелеными холмами равнина. На ней воины в кожаных доспехах с изображением бычьей головы на груди бьются с войском, воины которого облачены в доспехи, покрытые коричневыми перьями. Их шлемы сделаны в виде орлиной головы. На поле битвы среди сражающихся видны два длинных шеста с флагами. На одном на синем фоне изображен роющий копытом траву красный Бык, на другом — хватающий невидимого противника когтистыми лапами Орел. Над равниной стоит лязг оружия, грохот сталкивающихся щитов. Анунн слышит яростные крики сражающихся и крики тех, кого забирает смерть. Сражающиеся вдруг оказались совсем рядом, битва теперь идет вокруг Анунна и Альголь. Воин с изображением Быка на груди длинным щитом отбил удар топора. В следующее мгновение его меч пронзил воина с орлиным шлемом на голове, и тот рухнул лицом вниз.
Воины сражаются, словно Анунна и Альголь нет на поле битвы. В ушах мальчика стоят предсмертные крики, звон сталкивающихся клинков. Смерть незримо ходит по полю битвы, размахивая косой направо и налево, подрезая жизни, будто колосья.
Сердце Анунна бьется часто-часто, он не выдержал и зажмурился. Он закрыл уши, чтобы не слышать. Ужасные звуки стали удаляться и гаснуть. Воцарилась тишина, Анунн ощутил на лице тепло. Он открыл глаза. Перед ним на корточках сидит Альголь, ее заботливый взгляд направлен на него. Всюду вокруг пронзающие черноту огни звезд.
— Все хорошо? — спросила она.
Анунн не ответил. Он смотрел прямо перед собой, туда, где за спиной Альголь все еще сражаются Бык и Орел. На обоих сверкают раны. Но вот Орел оставил битву и полетел прочь. Бык приподнялся на задние ноги и попытался достать его рогами, но звездная птица была уже далеко.
Бык не стал бросаться в погоню. Он поскакал своей дорогой, оставляя Анунна и Альголь позади.
Альголь водила Анунна по всем Двенадцати Созвездиям. Во всех жители залечивали раны, точили копья и мечи, упражнялись во владении оружием. Все готовились к Великой Битве. Воины были молодые и старые, женщины и подростки. Анунн вспомнил — в созвездии Быка их почему-то не было.
Провела Альголь его и по некоторым созвездиям, не относящимся к Двенадцати, но которые тоже собираются участвовать в Битве в поддержку того или иного Основного Созвездия. Анунн увидел сотни и тысячи звезд, готовых сложить головы, пролить свою и чужую кровь и в итоге погубить Вселенную, превратить ее в черное Ничто. Встретили они и товарищей Альголь, двух звезд — молодых парней Денеба и Альтаира — которые тоже боролись за прекращение Войны и не хотели допустить Великой Битвы.
Ребята подошли к Альголь и Анунну, когда те были в созвездии Стрельца и стояли поодаль от упражняющегося строем огромного войска кентавра. На выпуклых металлических панцирях изображена фигура стреляющего из лука получеловека-полуконя. Вокруг них желто-зеленая степь, укрытая серым, как и в созвездии Быка, небом.
Денеб и Альтаир пришли со стороны войска. Анунн видел, как они о чем-то разговаривали с предводителями, но лица тех были суровы и непреклонны. Затем один из полководцев жестом велел Денебу и Альтаиру уходить.
— Все без толку, сестра, — сказал Альголь Альтаир, светловолосый парень в светящихся одеждах. — Они не желают нас слушать. Говорят, что против всех созвездий ничего не имеют. Но им противна мысль о том, что в рядах Двенадцати присутствует Бык и Овен. Стрелец намерен воевать с ними.
— А Бык говорит, что Стрельца надо убрать из состава Двенадцати, — добавил Денеб. Волосы его цвета космоса. По бокам головы заплетены две тонкие косички. В левом ухе висит небольшая серьга. На нем темно-зеленые одежды, от них тоже исходит сияние.
Денеб посмотрел на Анунна и сказал:
— Здорово, что ты согласился придти, но, боюсь, ты лишь увидишь конец Вселенной, — он снова заговорил с Альголь. — Их не переубедить, они упрямее несущихся не разбирая дороги комет.
— Это верно, — подтвердил Альтаир. — Мы с Денебом обошли уже девять созвездий из Двенадцати и одно пришлое. Все велели нам убираться.
— Знаю, — ответила Альголь, глядя на упражняющихся воинов. — Но не можем же мы сидеть сложа руки. Надо что-то придумать.
— Нечего тут придумывать, — пессимистично бросил Денеб.
Анунн вдруг заметил, что степь и войны Стрельца исчезли, а он снова стоит среди звезд и бездонного космоса. Альголь, Денеб и Альтаир рядом. Чуть ниже перед ними выпускает звездную стрелу из сверкающего гигантами и карликами лука сияющий огнями звезд кентавр. Выпускаемая им стрела тут же исчезает, и с его лука срывается и летит новая. Стрелец выпускает стрелы и одновременно скачет куда-то вперед, словно по невидимой дороге. Круг, вспомнил Анунн слова Альголь. У каждого созвездия есть свой круг. Но вот Стрелец остановился, и глазам мальчика открылось такое величественное зрелище, что почти минуту он стоял без движения и просто смотрел…
Со всех сторон к месту, где Стрелец прекратил бег, собирались Созвездия. Анунн увидел знакомые очертания Быка и Орла. Прилетел, величественно взмахивая крыльями, сверкающий звездным оперением Лебедь, медленно, не торопясь, ползли Рак и Скорпион. Остроконечный хвост Скорпиона загнут вверх, готовый пронзить любого, кто подберется слишком близко.
Вот, передвигаясь мягкими шагами, появился Лев. В его красно-золотистой гриве блестят россыпи звезд, целые туманности и облака красно-желтой звездной пыли. Все появившиеся Созвездия становятся в круг, в центре образовалось довольно широкое пространство.
Там начнется Великая Битва, — шепнула Анунну Альголь. От зрелища столь многих “оживших” Созвездий сердце мальчика принялось биться, словно птица, захотевшая вырваться из клетки.
Но вот дух его захватило с двойной силой — из глубины космоса стал медленно появляться, чуть заметно двигая могучими крыльями, огромный Дракон. Его чешуя блестит зелеными кристаллами звезд, контуры шеи и головы сверкают красным. Из огромной пасти вырывается тихое рычание и эхом разносится вокруг. На мгновение Анунн забыл обо всем остальном и видел лишь его — этого величественного, могучего звездного ящера.
Другие Созвездия, услышав рык, стали оборачиваться и расступаться, пропуская Дракона к Кругу Битвы.
— Все собрались, — возвестил Денеб. — Битва вот-вот начнется.
Альголь посмотрела на него, а потом на Альтаира.
— Что будем делать? — спросила она. — Нельзя позволить им уничтожить друг друга.
— Мы успели обойти не все Созвездия, — сказал Альтаир. — Мы вчетвером встанем в центр Круга и…
В этот момент чья-то мощная ладонь зажала ему сзади рот. Оказавшийся сзади человек в черном балахоне заломил ему руки, так что Альтаир вскрикнул от боли. Исходящее от него Сияние дрогнуло и замерцало слабее.
Денеб некоторое время сопротивлялся второму скрытому под черным балахоном чужаку. Он бился, как и полагалось ярчайшей звезде Лебедя, но через несколько секунд силы его иссякли, и он упал в руки таинственного противника. Все произошло настолько быстро, что Анунн ничего не успел понять.
Из ниоткуда возник третий. Он шагнул к Альголь и направил на нее ладонь. Девушка дрогнула, глаза ее закрылись, а рука метнулась к сердцу, словно в него всадили иглу. Ее прекрасное лицо исказила боль.
Анунн метнулся к незнакомцу в черном, но тот лишь повел в его сторону рукой, и мальчика сбило с ног. Он упал на спину, попробовал встать, но не смог — его словно придавило огромной, невидимой плитой. Анунн расслабился, и тяжесть прошла. Тогда он вновь попытался подняться, но в то же мгновение плита навалилась снова. Над мальчиком нависает бесконечный звездный купол. Под ним распростерлась полная звезд бездна.
Один из троих нападавших откинул капюшон. Анунн глянул на него и почувствовал внезапную слабость во всем теле. У незнакомца нет головы, у него нет лица. Под капюшоном прятался овальный сгусток черноты.
Да такой, какой не сыщешь ночью ни на небе, ни под землей. Угли и копоть по сравнению с ней — ничто. Такой черноты Анунн не видел даже здесь, в мире созвездий. Глаза чужаку заменяют тлеющие, словно угли, звезды. Звезды, из которых почти вытекла жизнь.
Остальные двое оставили лица закрытыми. Один держит Альтаира, другой Денеба. Тот, что откинул капюшон, с вытянутой рукой стоит напротив Альголь, но девушка не может и шевельнуться. Она побледнела, ее сияние и сияние Альтаира с Денебом поблекло.
— Черные Дыры! — прохрипел Денеб. — Что вам нужно?
— Мы здесь, чтобы не дать вам сорвать Великую Битву, — ответил тот, что на расстоянии держит Альголь. Голос его был низкий и утробный. Рычание Дракона по сравнению с ним показалось Анунну песней соловья. — Ради этого мы покинули свое уединение.
— Еще бы, — проговорил Альтаир. — Ведь если хотя бы два из Созвездий погибнут, во Вселенную вернется тьма, из которой вы сотканы!
— Верно, — хрипло усмехнулось существо. — К тому же нас попросили о помощи. Нам это только на руку.
— Но кто? — неверяще спросила Альголь. Она уже пришла в себя и открыла глаза. Но рука ее по-прежнему лежит на сердце, а на лице ее боль. — Кто мог так жестоко поступить?
— Шакал, — был ответ.
— Этого не может быть, — тихим от слабости голосом возразил Альтаир. — Шакал — одно из созвездий, в Великой Битве и в Войне вообще он участия не принимает. К тому же он, хоть и шакал, но все же — один из нас.
— Не хочешь, не верь, — вновь сказал черный незнакомец. — Но я сказал тебе правду. Он попросил убрать вас с дороги, чтобы вы не мешали ему стать одним из Двенадцати.
— Войти в ряды Двенадцати нельзя, — проговорила Альголь ослабевшим голосом. — Они были установлены сразу после Сотворения раз и навсегда.
— Можно, сестра. — Денеб поднял голову и посмотрел на Альголь. — Если один из Двенадцати погибнет, его место может занять другое созвездие. Основных Созвездий должно быть двенадцать, иначе равновесие Вселенной нарушится.
— Тогда все ясно, — подытожил Альтаир. — Война началась по вине Шакала. Это он напел в уши Двенадцати, что Вселенной достаточно лишь трех Основных Созвездий. Остальные — ненужный балласт. А сам Шакал хочет занять освободившееся место.
— После смерти двух из Двенадцати Вселенная исчезнет, и места будет предостаточно, — сказало существо в балахоне. — Для нас. Но вы нашего триумфа не увидите. Вы умрете раньше, звезды. Вы уже чувствуете слабость. Ваше сияние меркнет. Мы выпьем из вас свет, а когда Битва разгорится и двое из Двенадцати погибнут, примемся за остальных.
— Мы вам помешаем, — проговорил Альтаир, стараясь собраться с силами и вырваться из мощных рук скрытой под балахоном Черной Дыры. Но враг был сильнее, и Альтаир обмяк. Он почувствовал себя еще слабее, чем когда его только схватили. Из меня уходит свет, — понял он. Дыра высасывает из меня жизнь.
На Анунна Черные Дыры не обращали никакого внимания, словно его рядом и не было. Они про него словно забыли. Мальчик это заметил. Он сделал над собой усилие и повернулся на живот. Впереди внизу Созвездия уже встали в Круг. Некоторые другие созвездия, не относящиеся к Двенадцати и не принимающие участия в Битве, стоят позади, ожидая начала. Взгляды приготовившихся к Битве Созвездий замерли друг на друге. Мышцы напряглись, готовые в любую секунду бросить тела, лапы и когти в бой. Взору Анунна предстала огромная долина среди черных гор. Войска молча смотрят друг на друга, взгляды воинов напряжены, руки сжимают копья, мечи и щиты. Ветер легонько колышет их волосы, и кроме ветра и тихого дыхания воинов в долине ни звука.
Анунн попробовал пошевелиться. Давление невидимой плиты, доселе его удерживающей, стало меньше. Он стал медленно подниматься, встал и бросился к Созвездиям.
— Назад! Не смей! — услышал он позади разгневанный крик существа в балахоне.
Но Анунн уже подбежал к Созвездиям и, протиснувшись между ними, словно трехлетний ребенок меж ног взрослых, выскочил в центр Круга.
На мордах и лицах созвездий отразилось непонимание. Не относящийся к звездам мальчик возник прямо в центре Долины между ожидающими команды войсками.
Но Анунн больше не видит ни Долины, ни воинов. Его окружают сверкающие Созвездия с телами разных размеров и форм. Бок о бок стоят Бык, Орел и Дракон, Скорпион и Рак, Псы, созвездия в виде человеческих фигур и прочие. Все только и ждут, когда можно будет ринуться в бой.
Анунн выставил руки в стороны и крикнул:
— Остановитесь! Не делайте этого!
На него смотрят двадцать пар сверкающих звездами глаз.
— Отойди, дитя далекой Земли, — устало проговорил Бык. — Ты здесь ни причем, мы не хотим тебе зла.
— Уйди. Здесь должно закончиться наше противостояние, — сказал Орел.
— Возвращайся на Землю и поведай сородичам о нашей доблести, — молвил Стрелец, не сводя лука со стоящего напротив Овна и Быка. — Пусть об этой битве сложат легенды для потомков.
Анунн опустил руки и посмотрел Созвездиям в глаза.
— Легенды скоро будет некому складывать, — сказал он. — Мои сородичи, подобно вам, истребляют себя в кровавых сражениях. Мы ведь во всем берем пример с вас! Хоть и немногие об этом догадываются. С тех пор, как началась Война у вас, стала литься кровь и на Земле. Почти все стали воинами и не думают ни о чем, кроме битв. Альголь сказала, что вы желаете нам добра. Так прекратите Войну! А мы и дальше будем брать с вас пример, будем стараться сиять, а не убивать друг друга.
В этот момент рядом с Анунном, замедляя спуск сияющими крыльями, опустился Лебедь. Он обвел взглядом Созвездия.
— Мальчик прав, — сказал он. — Эта Битва не принесет ничего, кроме позора и печали о погибших. Вы не должны драться.
К тому же, если сейчас погибнут хотя бы двое из вас, то Вселенная, а вместе с ней и Земля, исчезнет во тьме. Вы прекрасно это знаете.
В центр Круга протиснулся Шакал. Его звездная морда была перекошена злобой.
— Все это лишь глупые сказки и легенды! — прорычал он. — Для равновесия Вселенной достаточно и трех Созвездий! Этот мальчишка с Земли морочит вам голову — люди сами за себя отвечают, если они воюют, мы здесь не при чем. — Он посмотрел на Лебедя. — Но ты! Как мог ты, уважаемое Созвездие встать на сторону этого мальчишки!
— А как ты мог прибегнуть к помощи Черных Дыр, чтобы они удерживали Альголь, Альтаира и Денеба, пока вы друг друга не уничтожите! — воскликнул Анунн, гладя на Шакала в упор.
Шакал тут же притих, глаза его забегали.
— Что?! — по Созвездиям прокатился гул возмущения.
Вперед выступил Дракон.
— Ты вступил в сговор с этими исчадиями тьмы? — гневно спросил он.
Не найдя, что ответить, Шакал поджал хвост и отвел взгляд.
Дракон посмотрел на Анунна.
— Где они сейчас?
Мальчик указал чуть вдаль и наверх. Там едва заметно мерцают плененные Звезды. Черных Дыр не видно.
— Бык, Стрелец, Скорпион, — хрипло проговорил Дракон. — Быстро туда. Освободите наших братьев!
Три Созвездия метнулись в указанном направлении. Доселе враждовавшие Бык и Стрелец поскакали рядом, объединенные беспокойством за друзей. Из места, куда указал Анунн, стали доноситься звуки схватки, хриплые крики боли и ярости. Созвездия обернулись в надежде увидеть, что происходит, но их взорам предстали лишь умчавшиеся туда Бык, Стрелец и Скорпион. Черные Дыры с такого расстояния не видны, и кажется, что Созвездия сражаются с невидимками. Бык бьет усыпанными огнями звезд копытами и рогами. Но вот он запрокинул голову назад и дыхнул темно-красным пламенем. Анунн не видел, чтобы Бык так делал раньше.
Скорпион что есть силы бьет врага жалом, венчающим хвост. Позади них Стрелец выпускает стрелу за стрелой. Орел вдруг сорвался с места и полетел к месту схватки. В мгновение ока преодолев расстояние, он камнем упал вниз и вонзил в плоть невидимого врага блистающие звездами когти. Раздался чудовищный крики боли, и все кончилось. Созвездия мчатся обратно.
Бык несет на себе Денеба, верхом на Стрельце, держась за могучую спину, сидит Альголь. Альтаира несет Орел. Сияния всех трех Звезд померкли, вид у них ослабевший.
Созвездия домчали их в центр Круга. Денеб осторожно слез с Быка и помог Альголь. Она приложила ладонь ко лбу — от недостатка сил ее покачивает.
Альтаир отпустил лапы Орла и тоже встал рядом. Чудовищная потеря сил заставила Альголь дрогнуть, ноги ее подкосились, она начала опускаться. Альтаир поддержал ее, помог сесть. Орел опустился рядом.
Бык и Стрелец ранены, на них блестят темно-красные полосы. С них осыпается нечто похожее на звездные песчинки, и тут же исчезает.
— Где они? — вопросил Дракон, повелительно глядя на воротившихся.
Стрелец гордо вскинул голову.
— Одного мы уничтожили, — ответил он. — Но двое ушли. Они не посмеют вернуться.
Анунн подошел к Альголь и посмотрел на нее.
— Что с ней? — он повернул голову к Лебедю.
— Черные Дыры питаются светом звезд, — Лебедь улыбнулся, видя с какой заботой мальчик смотрит на Альголь. — Скоро она поправится. Ей надо вернуться в свое созвездие. — Он оглянулся в поисках Персея, но не нашел. — С ней все будет в порядке, — сказал он Анунну и посмотрел на Дракона. — Так как же быть с Битвой?
— Великая Битва отменяется, — произнес Дракон, так, что его услышали все. — Шакал, — он посмотрел на притаившееся созвездие, — лживыми речами ввел нас в заблуждение. Это карается Изгнанием. Ты, — сказал он Шакалу, — будешь скитаться в одиночестве по местам, где нет ни звезд, ни их отблеска. Будешь скитаться, пока твой свет не угаснет. — Дракон обратился ко всем Созвездиям. — Расходитесь и забудьте свою вражду. Живите, как прежде.
Он повернулся и пошел прочь. Созвездия учтиво расступились, пропуская его.
Лебедь облегченно вздохнул. Анунн улыбнулся.
— Вот и все, — сказала Альголь. — Теперь и на Земле не будет войн. Ты отправишься домой, а когда вернешься, не узнаешь свой мир.
Внезапно Шакал оскалил зубы и повернулся к Лебедю. Но тот стоит к нему боком и не видит его.
— Это все ты! — прорычал Шакал. — Ты все испортил! Глупая птица!
Он разбежался и прыгнул на Лебедя.
Альголь увидела метнувшегося к Лебедю Шакала.
— Нет! — вырвалось у нее.
Лебедь повернулся и приготовился отразить атаку, но было поздно — Анунн уже возник между ним и Шакалом, закрывая собой Лебедя.
— Не надо! — крикнул он. — Остановись!
Шакал налетел на мальчика, челюсти сомкнулись на его хрупкой шее. Раздался хруст и тихий крик боли, но он тут же исчез. Тело мальчика упало к ногам Альголь, распыляя вокруг себя темно-красное сияние.
Лебедь метнулся вперед и схватился с Шакалом. Бык и Орел бросились Лебедю на подмогу и, хорошенько потрепав Шакала, выгнали его за пределы Круга. Некоторое время они смотрели, как, поджав хвост, он убегает прочь, а потом вернулись к Анунну.
Мальчик лежал у ног Альголь. Его голова лежит у нее на коленях. Лицо девушки печально. Рядом на корточках сидят уже оправившиеся после нападения Черных Дыр Денеб и Альтаир. Анунн пытается что-то сказать, но не может — из разорванного горла, булькая, выплескивается кровь. В глазах его боль и изумление от того, что все так закончилось. Взгляд блуждает по лицам собравшихся вокруг него Звезд и Созвездий, но чаще возвращается к Альголь. Лебедь положил крыло Анунну на горло, и тот заговорил.
— Я умираю? — спросил он.
— Да, — мрачно произнес Денеб.
Альголь стрельнула в него взглядом за неуместную прямоту и посмотрела на Аннуна. Ее глаза полны сочувствия. Она погладила мальчика по голове.
— Что со мной будет? — едва слышно спросил Анунн. — Мама говорила, что люди после смерти попадают на небо. Но я уже здесь, что станет со мной?
Он закашлялся, взор его замер. Лебедь убрал с горла крыло и провел им по глазам, скрывая их под веками.
— Ты прав, Анунн, — сказала Альголь неподвижно лежащему телу. — Люди после смерти попадают на небо, но ты сюда попал при жизни. Поэтому тебя ждет кое-что иное.
Ее сияние сделалось ярче. Она нагнулась и поцеловала Анунна в лоб.
* * *

С тех пор, как Анунн исчез, прошел целый год. Жители деревни несколько дней искали его в окрестностях, но так и не нашли. В поисках принимали участие даже мужчины — вместе с исчезновением мальчика прекратились и войны, их племя разгромило соседнее, и наступило затишье. Хотя никто не знал, надолго ли. Женщины и старики боялись, что наступивший мир — не более, чем мираж, и завтра все начнется сначала.
Однажды ночью Тибий по обыкновению наблюдал за созвездиями, и то, что он увидел, удивило его и поразило — рисунок звезд изменился, к звездам возвратилась прежняя гармония. Рисунок созвездий вновь стал достойным их величия. А еще Тибий заметил новую звезду. Необычайно яркую. Она появляется с заходом солнца и блистает на небе до рассвета. Тибий дал ей имя Сириус.
Звездочет тосковал по Анунну. И не только потому, что тот интересовался звездами и хотел стать его учеником. С исчезновением мальчика внутри звездочета что-то исчезло, словно погасла звезда. Но теперь он увидел ее на небе и несказанно обрадовался. Звездочет не задавался вопросом, откуда она взялась и почему ее не было прежде. Он просто любовался ей каждую ночь. В глубине души он верил, что, в отличие от жителей деревни, отыскать мальчика ему удалось.

Дитя далекой земли
Автор:
Юрий Антолин
разделитель из цветов
Заработок на картинках от 10 евро в день за 2 минуты.
Made in Germany!
 
004Введите свой email address:   Получай сказки на свой Email творчество
 

Автор

admin

Моё имя Высший сорт винограда - чему я очень рада . Высший сорт вина - то не моя вина ! Государство в древности , которым правил Крез ( как из лавки древностей , иль из мира грёз ). В средней Азии долина … Угадайте моё имя . http://shalyminovaip.ru/ - Архивариус Я в соцсетях : https://vk.com/id88639069 https://twitter.com/happyveter1 https://www.facebook.com/lida.shalyminova http://www.liveinternet.ru/users/lida_shaliminova/ http://www.livejournal.com/user=ext_2704968 https://plus.google.com/+ЛидияШалыминова/