Стеклянный город-7

 

Когда-то это был самый счастливый герцог в Лесовии. У него была самая цветущая и богатая провинция, самые лучшие художники, артисты и музыканты, самые искусные мастера, самые сладкоголосые певцы. У него была жена, известная красавица из Озерии, белокурая как Снежная Королева и синеглазая как морская богиня, у него были преданные друзья и богатые родственники, его любил Эрих Седьмой, и наконец, у него был самый красивый в мире город.

Когда-то я называл бы его «ваше сиятельство», если бы мне вообще позволили к нему подойти. Но здесь, на войне, всё было иначе. Это был просто человек, потерявший всё и пришедший ко мне за помощью. Его звали Амильо.

– Насколько я знаю, Амильо, ты отдал Стеклянный Город без боя, – заметил я холодно, – а сам сбежал.

Я не понимал, чего он после этого от меня хочет? А с Алонсом меня допек уже Тиманский!

– Да, – сразу согласился мой гость, – это так. Я никогда не прощу себе этого.

И кого-то он напомнил мне, измученный, опустошенный, ненавидящий сам себя. Ему было плохо. И потом, это был все-таки мой герцог, и до войны мы ничего плохого от него не видели.

– Выпить хочешь? – спросил я вполне дружелюбно.

– Что? – взглянул он мутным взором, – нет-нет, я не пью. А тарелку супа съел бы.

Я позвал хозяйку и попросил ее накормить ночного гостя. Он съел и суп, и яичницу, и кусок пирога с брусникой, и сметану, но, по-моему, не наелся.

– Ты будешь убеждать меня взять Стеклянный Город, – опередил я его, – это бесполезно. Мне нет дела до его красоты, богатства мне не нужно, искусства я не понимаю, к женщинам давно остыл. Ты ничего не сможешь мне предложить такого, чтобы я изменил ход войны.

– Могу, – сказал он.

И я не поверил. Я не представлял, что это может быть.

– Вот. Смотри.

То, что он достал из-за пазухи и протянул мне, было похоже на обруч. Он был мерцающе-синий и светился изнутри, то темнея как небо перед грозой, то просветляясь до голубизны.

– Это украшение? – сказал я с сомнением, видел я и не такие поделки стекольных мастеров и еще больше о них слышал.

– Не совсем. Это надевается на голову. Попробуй.

И сначала стало страшно, потому что я знал, что стекла бывают разные… но не мог же я показать Амильо, что испугался! Я пожал плечами и возложил обруч на свою дикую соломенную копну. И свет померк. И сердце защемило.

На белом песке играли дети: Элиза, Тонио и Юлия. Над ними, сплетая кроны, качались на ветру сосны, над соснами горели звезды. Они почти не изменились за три года, дети моей сестры, они смеялись и строили песочные замки. Они не видели меня и не слышали, когда я их окликал. Я подошел, хотел дотронуться до них, но рука моя проходила насквозь. Меня не было. Я был тенью в этом прекрасном мире, в который ушла моя сестра и ее дети. Я пошел вдоль берега, смутно сознавая, что и берег этот, и сосны, и созвездия я уже видел не раз в самом пронзительном из моих снов. Как же давно он мне не снился!

Это было ошеломительно: сосны, песок, плеск прибоя, сильное упругое тело, ясная голова, колотящееся, радостное сердце! Хотелось дышать глубже, обнять весь мир, жить вечно!.. Я бежал, раскидывая руки, и кричал, и голос мой разносился по всей вселенной.

Оборвалось всё как-то вдруг. Я сидел за дощатым столом с грязной посудой. Передо мной лежал мерцающе-синий обруч, напротив подпирал локтем кудрявую голову Амильо Алонский, очень ломило в затылке, и было невыносимо жарко.

– Это только сон, – сказал я, – бред, фантазия. Этих детей давно нет в живых.

– Это не сон, – покачал головой герцог, – тебе там понравилось?

– Где там?

– Ты разве не понял, где ты был?

– Даже если и был, что с того? Если б я мог обнять этих детей! Если б я мог их спросить!

– Это тоже возможно. Только для этого нужно не маленькое «окошечко», куда ты сейчас подсмотрел, а «дверь».

Герцог осторожно взял обруч и спрятал у себя на груди.

– Ты хочешь сказать… – утер я потный лоб, – что можно сходить в загробный мир, поговорить и вернуться?

– Можно. Мои мастера могут и не такое.

– Шутишь…

– Нет, Бриан. Я герцог провинции колдунов. Я знаю, что говорю. «Двери» существуют, и те, умершие, тоже ходят к нам. Разве ты никогда их не встречал? Впрочем, ты ведь не из Алонса…

– Ты говоришь о привидениях? – уточнил я, о том, что я как раз из Алонса, естественно, не уточняя.

– Привидения были всегда, – усмехнулся Амильо, – это только тени! Считай, что они как бы подглядывают в щелки, как ты сейчас заглянул в тот мир. «Двери» же нужны, чтобы умершие могли явиться сюда во плоти. Они почти не отличаются от живых людей.

Становилось всё интереснее.

– Чем же они отличаются? – спросил я.

– Говорят, они прячут свои руки: у них ладони светятся в темноте. И еще чем-то, но я не помню… И речь вообще не об этом, Бриан. Я знаю, что такой ерундой тебя не соблазнишь. Это всё – предисловие. Я вынужден открыть тебе тайну, которую знают только двое: я и моя жена Анриетта Алонская. И тогда ты решишь, нужен тебе Стеклянный Город или нет.

Я ловил себя на мысли, что хочу запустить руку ему за пазуху, взять обруч и надеть себе на голову, еще хоть раз пройти по белому песку, по берегу моих снов и закричать на всю вселенную. Я хотел этого непроизвольно и изучал пуговицы на его куртке, прикидывая, как их расстегнуть. Зря он думал, что для меня это – ерунда. Это переворачивало мне душу. А уж поговорить с Мартой во плоти – за это можно было вообще отдать остаток жизни!

– В Стеклянном Городе умеют делать и не такое, – многозначительно поведал герцог, – и дело не только в разноцветных песках, на которых он стоит, и которых больше нет нигде в мире. Дело в тех секретах, что дошли до наших мастеров из глубокой древности. Только один человек, Главный Стекольный Мастер, знал, где эти секреты хранятся, у него хранилась древняя книга, в которой всё об этом сказано. Он никому не показывал ее и не открывал языка, на котором она написана, только своему приемнику перед смертью – такова была традиция. Так вот, при правлении моего деда Главный Стекольный Мастер умер внезапно – его убили в уличной потасовке. И тайна ушла вместе с ним. И никто не знает, где теперь эта книга, и что в ней написано.

– Жаль, – сказал я, – полезная была книга. Как же стекольцы обходятся без нее сорок лет?

– Старые мастера кое-что помнят. Но главных секретов уже не знает никто.

– А если тот, кто завладел книгой, разберет, что в ней написано?

– Ему понадобится Стеклянный Город со всеми его песками, мастерами и стеклами.

Я сразу вспомнил о Лаэрте. Да и король что-то очень переживал об Алонсе!

– А мне зачем Стеклянный Город? – спросил я, – у меня нет книги. Да и у тебя, как будто тоже?

Амильо Алонский какое-то время решал: говорить – не говорить, но выхода у него не было, он не знал, что Лаэрт завтра утром выступает к Стеклянному Городу со своей армией, да и был он ему, судя по всему, не помощником, а соперником.

– Дело в том, – решился-таки гость на последнюю откровенность, – что есть кое-что получше книги. Есть вещь, с помощью которой можно узнать все. Ее сделал Главный Стекольный Мастер, тот, которого убили.

Я напрягся, мне было жарко, а тут даже уши запылали, благо, их было не видно под моей копной.

– И… что это за вещь?

– А это я скажу тебе, когда ты освободишь Стеклянный Город, – заявил Алонский.

И был прав. Он же не знал, что если я что-то обещаю, то уж не обману.

– Заманчиво, герцог, – сказал я, – но почему не подождать до весны? У меня сейчас совсем другие планы.

– Триморцы тебя боятся. Они уже начали вывозить из города всё, что можно. А это очень красивая вещь. Она и сейчас, наверно, у меня во дворце, лежит в одной из комнат. Увезут – потом не сыщешь! Надо торопиться, Бриан.

Я знал, что не соглашусь, что никакая сила не заставит меня пойти на Стеклянный Город, и не только потому, что судьба Лесовии была для меня важнее всего, были и личные причины. Не мог я там появиться!

– Слушай, герцог, – сказал я, – я ведь вижу, что ты не трус и не слабак. Я кое-что понимаю в людях. Объясни мне все-таки, как случилось, что, удирая, ты не прихватил такую бесценную вещь с собой?

– А ты поверишь? – посмотрел он исподлобья.

– Должно же быть объяснение!

Он усмехнулся криво, прикрыл лицо рукой с растопыренными пальцами, утер лоб.

– Стыдно сказать… Накануне я напился. Напился, как свинья, до беспамятства. Можешь верить, можешь – нет, но целые сутки тело мое жило и двигалось само по себе. А когда я опомнился, оказалось, что город сдан, жена моя в руках у кардинала Всей Империи Измаила и его Тайной Канцелярии, а сам я позорно бежал, переодевшись угольщиком.

– Как?! – меня из жара бросило в холод, даже туман перед глазами вмиг рассеялся, – как ты сказал?

– Я себя не оправдываю. Я сделал то, что сделал. И нет мне прощения, а душе моей покоя! Теперь не беру в рот ни капли, даже смотреть не могу на вино, но ничего уже не исправишь.

Теперь я понял, кого он мне напоминает – одного смиренного монашка из монастыря Святого Себастьяна. Я наклонился к герцогу, раздвигая локтями тарелки.

– Как же тебя угораздило так напиться, когда враг у ворот города?

– Сам не знаю. К жене приехала подруга из Трира. Надо было выпить за ее приезд.

– В такое время из Трира – в Стеклянный Город? Не странно ли?

– Для нее – нет. Это отчаянная женщина! Она ездит в мужском костюме и владеет мечом.

– Герцогиня Флора Фурская?

Алонский удивленно поднял на меня глаза.

– Откуда ты знаешь?

Я с трудом скрывал волнение, лицо мое уже давно горело, волосы прилипли ко лбу, а теперь еще и сердце бешено заколотилось.

– Она поила тебя из кубка? Из огромного кубка синего стекла с рубинами?

– Да…

В это время вошли Клавдий и знахарка Эрна, с ног до головы одетая в черное. Мой друг всё еще держал над ней накидку, с которой стекали на пол крупные капли. Я велел им подождать в другой комнате.

– Откуда ты знаешь? – прошептал Амильо.

– Сдается мне, герцог, – ответил я хмуро, – не ты один знаешь про эту вещь. Этот случай мне знаком: человек пьет из кубка, а потом теряет контроль над телом. Над тобой жестоко пошутили, Амильо Алонский.

Мой гость какое-то время не мог осмыслить, что же я ему сказал. Я и сам был потрясен не меньше. Значит, Водемар напоил меня из кубка умышленно? Зачем?! Кому я помешал? И знал ли Водемар, что делает, или слепо выполнял чужую волю?

Сейчас же, немедленно захотелось бежать, выяснять, трясти за грудки, отворять двери пинком ноги, посылать проклятья и кого-нибудь в конце концов убить. Досталось однако только оловянной ложке, которую я согнул.

– Ты хорошо знаешь Флору? – спросил Амильо Алонский.

Почему-то вспомнился теплый летний вечер, смеющиеся губы самоуверенной красавицы и чуть живой монашек с проколотым боком. «Когда сядешь на трон, не забудь об этом!» Кажется, не трон ей был нужен, а кое-что другое!

– Эту женщину нельзя хорошо узнать, – сказал я, – но в том, что она на это способна, я не сомневаюсь.

– Но зачем?! Зачем она хотела, чтобы я отдал Стеклянный Город Мемнону? От этого он не стал для нее доступнее!

– Значит, стал. Ты прослыл трусом и потерял все права на него. Вернуть тебе Стеклянный Город могу только я. А я вовсе не обязан этого делать. Зато я могу быть обязан кому-то другому. Ты меня понял?

Герцог посмотрел на меня как на обреченного.

– Ты? Обязан этой женщине?!

– Это она так считает, – усмехнулся я, – она глубоко уверена в этом.

– А что ты сам об этом думаешь?

– Я думаю прежде всего о Лесовии, – сказал я, – кто-то должен о ней думать, пока вы все гоняетесь за чудесами! Раньше следующего лета я туда не пойду. Ты можешь остаться у меня, герцог. Я дам тебе отряд, небольшой на первое время. Освободим Тарль и Тифон, а к лету повернем на Алонс. Только так.

– Будет поздно! – простонал он.

Соблазн был велик, я и сам зажмурился: сосны, белый песок, дети, ясные голубые глаза Марты… Но даже это не стоило жизней живых людей и их судеб. И ни одна стекляшка не стоила.

– Нет.

Он ударил кулаком по столу. Задрожали тарелки.

– Но ты можешь присоединиться к Лаэрту Тиманскому, – сказал я, – ты не того просишь, Амильо.

– Что?..

– Завтра утром, если он не передумает, то выступит как раз туда, куда тебе нужно.

– Лаэрт Тиманский?! И ты это допустишь?!

– Я ему – не указ. Извини, что не сказал сразу, – добавил я, – очень хотелось понять, почему он туда так рвется. Оказывается ему нужно ни много, ни мало – всемогущество!

– Оно ему не нужно, – покачал головой Амильо, – он в этом ни черта не понимает! Что он видел в своем глухом Тимане? Не нужны ему ни мастера, ни секреты…

– А чего же ему тогда нужно?

– Мою жену!

– Твою жену?

– Конечно! И у меня нет другой цели, как ее освободить. Всё остальное я предложил тебе, всё, что я мог. Я хочу спасти ее, Бриан! Любой ценой!

– Тогда не переживай. Лаэрт ее спасет и, может даже, не тронет. Всё будет зависеть от нее.

Амильо посмотрел на меня так выразительно, что я без слов понял: Лаэрт Тиманский скорее расстанется с жизнью, чем с прекрасной женой герцога Алонского. Оставалось только догадываться, до чего хороша была эта синеокая красавица из страны Озер, которую, увы, мне увидеть не удалось.

– Дорогая женщина, – заметил я, – из-за нее я теряю чуть ли не половину армии! Надеюсь, впрочем, что к утру он проспится, протрезвеет и передумает. С ним это бывает.

Алонский хмуро молчал. Я ничем не мог помочь ему, хоть и видел в нем товарища по несчастью. Я не мог пойти на Стеклянный Город по двум причинам: потому что Тарль и Тифон были гораздо важнее сейчас для Лесовии, и потому что в этом городе слишком хорошо знали Батисто Тапиа, актера, сумасброда и пьяницу.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24  25   26   27   28   29   30   31

 
004Введите свой email address:   Получай сказки на свой Email творчество
 

Автор

admin

Моё имя Высший сорт винограда - чему я очень рада . Высший сорт вина - то не моя вина ! Государство в древности , которым правил Крез ( как из лавки древностей , иль из мира грёз ). В средней Азии долина … Угадайте моё имя . http://shalyminovaip.ru/ - Архивариус Я в соцсетях : https://vk.com/id88639069 https://twitter.com/happyveter1 https://www.facebook.com/lida.shalyminova http://www.liveinternet.ru/users/lida_shaliminova/ http://www.livejournal.com/user=ext_2704968 https://plus.google.com/+ЛидияШалыминова/