Утро и правда выдалось ясное и солнечное, наши псы уже подружились и радостно носились друг за другом по поляне. Мы затоптали угли и пошли искать ворота. В том, что их проскочил каким-то образом именно я, не было сомнений. Это был мир Редли.

 

Весь участок, где я шел по его следу, можно было сразу отбросить, мы остановились на том месте, где залаял Гай. Тут наши следы разбегались в разные стороны.

— «Пляшущие камни», —  сказал Редли, — самое веселое место на острове, уверен, что это где-то здесь.

— Может, сначала найдем источник? Прикинем их возможный путь от источника к берегу, и где этот путь совпадает с моим?

— Во всяком случае, это не помешает.

Все источники были сосредоточены в низине, в центре острова. От них шел пар и запах тухлых яиц, одни напоминали лужи, другие — маленькие озерца. Были спокойные и гладкие, как зеркала, были и бурлящие, как котлы с супом.

Мы с удовольствием искупались в одном приглянувшемся нам маленьком озерке, не слишком горячем, а пока отдыхали, растянувшись на гладких, прогретых изнутри плитах, оно исчезло. На его месте появилась каменистая плешь.

— Вовремя мы вылезли! — усмехнулся Редли, — и здесь то же самое…

— А что было бы с нами, если б мы еще купались?

— Я думаю, мы оказались бы там, где озеро.

— И даже не заметили бы, что оказались уже там?

— Да. Мы идиоты, Редли, мы ищем одни ворота, а они тут везде! По всему острову. Камни, озера, деревья!

— Но я-то вчера не купался.

— Ты сидел на камне?

— Нет.

— А на чем?

— Ни на чем я не сидел. Я стоял и наблюдал за камнями… Вставай, одевайся, кажется, я знаю, где это. Пошли!

— А озеро?

— Черт с ним, с озером, вон их сколько! Разве мы найдем?

В это время наше озерцо вернулось на место. Редли махнул рукой.

— Пошли, с женщинами всё ясно. Осталось с тобой разобраться.

— Со мной тоже всё ясно. Послушай… ведь у Гая отличный нюх.

— Превосходный. И что?

— Почему же он залаял, когда уперся в твой след носом? Почему раньше не почуял? Потому что раньше следа не было! Гай перешел в твой мир и сразу наткнулся на след. Ты видел это место, там еще такое странное дерево.

Он кивнул.

— Пойдем проверим.

Дерево было на месте. Камень тоже был на месте, потому что это был единственный камень, который не исчезал. Я уже не сомневался, что передо мной та самая болевая точка, ради которой я сюда явился. Сначала мы пустили туда собаку. Гай прошел между камнем и деревом и исчез.

— Гай! — крикнул я, — Гай, ко мне!

Но он не отозвался, он меня не слышал.

— Вот оно, — заключил Редли, — поздравляю!

— Пошли? Посмотришь, как у нас?

— Пошли, чего там. Гай, за мной!

Второй пес хозяина послушался. Мы осторожно и совершенно незаметно перешли границу. Хоть бы кольнуло что-то при этом, хоть бы голова закружилась что ли! Но нет. Ничего мы не почувствовали и не осознали. Те же лишайные камни выпирали перед нами и те же скрюченные деревья.

И всё же я оказался «дома». В своем мире. Только тогда наконец исчезло неприятное чувство, будто я стою над пропастью и не знаю, за что уцепиться. Появилась привычная уверенность бывалого охотника, но вместе с этим вернулась та самая тоска, от которой я бежал, сломя голову. Бежал, да так и не убежал.

Пока второй Редли рубил дрова для костра, я осторожно взял его книгу. Я думал о принцессе.

У нее была счастливая судьба. От всех невзгод ее предохраняла волшебная шкура голубой лисы, которую подарил ей колдун Мозес в день ее совершеннолетия. Ее мужем стал Антиной, герцог Симурский, будущий король Озерии. С охотником Редли ее судьба ни разу не пересеклась.

— Про кого ты там читаешь?

Мой более счастливый двойник склонился надо мной так неожиданно, что я не успел захлопнуть книгу.

— А! Та самая принцесса! Как она там у вас поживает?

— Плохо. Во дворце переворот, она с отцом бежала и теперь выходит замуж за Расмуса Первого.

— Вот как? А наш Расмус женился на Жозиане.

— Это потому что он не видел принцессу.

— Она что, красивей Жозианы?

— Она прекрасна.

Редли продолжительно свистнул, это означало, что ему со мной всё ясно.

— А ты ей меха поставляешь?

Я тоже, разумеется, понял, что он имеет в виду.

— Иди ты к черту, — сказал я, — она еще ребенок. И вообще, это не твое дело, рубил дрова — ну и руби.

— Да ради бога…

Ближе к вечеру он как-то призадумался, тоже помрачнел и решил, что пойдет со мной. Он хотел поговорить с той Марией, что вышла за мельника. Как ни крути, а это была его Мария. Что-то принципиально важное было для него в этом разговоре. Честно говоря, я даже обрадовался, что так все получается. Расставаться с ним мне было бы грустно.

Рыбак, когда увидел, что нас двое, заорал и резво заработал веслами в обратную сторону. Пришлось дотемна рубить плот. Заночевали снова на острове.

— Понимаешь, — задумчиво сказал Редли, — если они прошли в те же ворота, что и мы, они не могли этого сделать случайно. Что-то не верится, чтобы четыре женщины, не сговариваясь,  пришли в одно место и прошли между камнем и деревом.

— А если через озеро?

— А если нет?

— Тебе это так важно?

— Я хочу знать, сознательно Мария от меня ушла или случайно.

— Но ты живешь не с той Марией.

— Вот именно. Я живу не с той. Ты ее встречаешь?

— Редко. Она меня избегает. Я почти забыл ее, столько всего было за пятнадцать лет, а главное, была лиса.

— Ты отдал шкуру Мозесу?

— Нет. Не донес.

— И куда же ты ее?

— Прямо по назначению.

— ????

— Подарил принцессе.

— Редли, волчара неумытый… ты великолепен!

— Издеваешься?

— Завидую… эта девочка стоит того?

— Она прекрасна.

— Это я уже слышал. И глупую твою рожу при этом уже видел.

— Тогда чего ты хочешь?

— Просто так. Интересно. К лицу ей твой подарок?

— Его уже нет. Сгорел в камине. Досадно, конечно, я тут вычитал, что шкура должна была хранить ее от всех несчастий.

— Так чего проще? Вон она, в мешке. Возьми да подари ей.

— Ты серьезно?

— А что? Ты можешь, а я нет?.. В конце концов, это ее шкура.