Рассказ заколдованного юноши

1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи

Рассказ заколдованного юноши

примечания в квадратных скобках [   ]

 

 

Тысяча и одна ночь. СказкиГосподин мой, – сказал юноша, – знай, что мой отец был царем этого
города, и звали его Мухмуд, владыка черных островов. Он жил на этих че-
тырех горах и царствовал семьдесят лет; а потом мой отец скончался, и я
стал султаном после него.

И я взял в жены дочь моего дяди, и она полюбила меня великой любовью, так что, когда я отлучался от нее, она не ела и  не пила, пока не увидит меня подле себя.

Она прожила со мною пять лет, и
однажды, в какой-то день, она пошла в баню, и тогда я велел повару пос-
корее приготовить нам что-нибудь поесть на ужин; а потом я вошел в этот  покой и лег там, где мы спали, приказав двум девушкам сесть около меня:
одной в головах, другой в ногах.

Я расстроился из-за отсутствия жены, и  сон не брал меня, – хотя глаза у меня были закрыты, душа моя бодрствовала.

И я услышал, как девушка, сидевшая в головах, сказала той, что была в ногах:

“О Масуда, бедный наш господин, бедная его молодость! Горе ему  c нашей госпожой, этой проклятой шлюхой!”

– “Да, – отвечала другая, –  прокляни Аллах обманщиц и развратниц! Такой молодой, как наш господин,
не годится для этой шлюхи, что каждую ночь ночует вне дома”.

А та, что  была в головах, сказала:

“Наш господин глупец, он опоен и не спрашивает
о ней!”

Но другая девушка воскликнула:

“Горе тебе, разве же наш господин  знает или она оставляет его с его согласия? Нет, она делает что-то с
кубком питья, который он выпивает каждый вечер перед сном, и кладет туда  бандж [17], и он засыпает и не ведает, что происходит, и не знает, куда она
уходит и отправляется. А она, напоив его питьем, надевает свои одежды, умащается и уходит от него и пропадает до зари. А потом приходит и курит
чем-то под носом у нашего господина, и он пробуждается от сна”.

И когда я услышал слова девушек, у меня потемнело в глазах, и я едва  верил, что пришла ночь. И моя жена вернулась из бани, и мы разложили  скатерть и поели

И посидели, как обычно, некоторое время за беседой, а
потом она потребовала питье, которое я пил перед сном, и протянула мне  кубок, и я прикинулся, будто пью его, как всегда, но вылил питье за пазуху и в ту же минуту лег и стал храпеть, как будто я сплю.

И вдруг моя  жена говорит:

“Спи всю ночь, не вставай совсем! Клянусь Аллахом, ты мне  противен, и мне ненавистен твой вид, и душе моей наскучило общение с тобой, и я не знаю, когда Аллах заберет твою душу”.

Она поднялась и надела свои лучшие одежды и надушилась курениями и, взяв мой меч, опоясалась им, открыла ворота дворца и вышла.

И я поднялся  и последовал за нею, а она вышла из дворца и прошла по рынкам города и  достигла городских ворот, и тогда она произнесла слова, которых я не понял, и замки попадали, и ворота распахнулись. И моя жена вышла, и я последовал за ней (а она этого не замечала); и, дойдя до свалок, она подошла к плетню, за которым была хижина, построенная из кирпича, а в хижине  была дверь. И моя жена вошла туда, а я влез на крышу хижины и посмотрел  сверху – и вдруг вижу: дочь моего дяди подошла к черному рабу, у которого одна губа была как одеяло, другая – как башмак, и губы его подбирали
песок на камнях. И он был болен проказой и лежал на обрезках тростника,  одетый в дырявые лохмотья и рваные тряпки.

И моя жена поцеловала перед  ним землю, и раб поднял голову и сказал:

“Горе тебе, чего ты до сих пор сидела? У нас были наши родные – черные – и пили вино, и каждый ушел со своей женщиной, а я не согласился пить из-за тебя”.

“О господин мой, о мой возлюбленный, о прохлада моих глаз, – отвечала  она, – разве не знаешь ты, что я замужем за сыном моего дяди и мне отвратителен его вид и ненавистно общение с ним! И если бы я не боялась за  тебя, я не дала бы взойти солнцу, как его город лежал бы в развалинах, где кричат совы и вороны и ютятся лисицы и волки, и камни его я перенесла бы за гору Каф” [18].

“Ты лжешь, проклятая! – воскликнул раб.

– Клянусь доблестью черных (а не думай, что наше мужество подобно мужеству белых), если ты еще раз засидишься дома до такого времени, я с того дня перестану дружить с тобой и не накрою твоего тела своим телом. О проклятая, ты играешь с нами шутки себе в удовольствие, о вонючая, о сука, о подлейшая из белых?”

И когда я услышал его слова (а я смотрел и видел и слышал, что у них  происходит), мир покрылся передо мною мраком, и я сам не знал, где я нахожусь.

А дочь моего дяди стояла и плакала над рабом и унижалась перед  ним, говоря ему:

“О любимый, о плод моего сердца, если ты на меня разгневаешься, кто пожалеет меня? Если ты меня прогонишь, кто приютит меня,  о любимый, о свет моего глаза?”

И она плакала и умоляла раба, пока он не
простил ее, и тогда она обрадовалась и встала и сняла с себя платье и рубаху и сказала:

“О господин мой, нет ли у тебя чего-нибудь, что твоя
служанка могла бы поесть?”

И раб отвечал:

“Открой чашку, в ней вареные  мышиные кости, – съешь их; а в том горшке ты найдешь остатки пива, – выпей его”.

И она поднялась и попила и поела и вымыла руки и рот, а потом подошла и легла с рабом на тростниковые обрезки и, обнажившись, забралась к нему под тряпки и лохмотья.

И когда я увидел, что делает дочь моего дяди, я перестал сознавать себя и, спустившись с крыши хижины, вошел  и взял меч, который принесла с собой дочь моего дяди, и обнажил его, намереваясь убить их обоих.  Я ударил сначала раба по шее и подумал, что
порешил с ним…”

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Восьмая ночь

Когда же настала восьмая ночь, она сказала:

“Дошло до меня, о счастливый царь, что заколдованный юноша говорил царю:

“Когда я ударил раба,  чтобы отрубить ему голову, я не разрубил яремных вен, а рассек горло,  кожу и мясо, но я думал, что убил его. Он испустил громкое хрипение, и  моя жена зашевелилась, а я повернул назад, поставил меч на место, пошел  в город и, войдя во дворец, пролежал в постели до утра.

 

И дочь моего дяди пришла и разбудила меня; и вдруг я вижу – она обрезала волосы и надела одежды печали. И она сказала:

“О сын моего дяди, не препятствуй мне в том, что я делаю. До меня дошло, что моя матушка скончалась и отец мой  убит в священной войне, а из двух моих братьев один умер ужаленным, а другой свалился в пропасть, так что я имею право плакать и печалиться”.

И, услышав ее слова, я смолчал и потом ответил: “Делай, что тебе вздумается, я не стану тебе прекословить”.

И она провела, печалясь и причитая, целый год, от начала до конца, а через год сказала мне:

“Я хочу построить в твоем дворце гробницу вроде купола и уединиться там с моими печалями. И я назову ее “Дом печалей”.

– “Делай, как тебе вздумается”, – отвечал я.

И она устроила себе комнату для печали и выстроила посреди нее гробницу с куполом, вроде склепа, а потом она перенесла туда раба и поселила его там, а он не приносил ей никакой пользы и только пил вино. И
с того дня, как я его ранил, он не говорил, но был жив, так как срок его жизни еще не кончился.

И она стала каждый день ходить к нему утром и вечером, и спускалась под купол и плакала и причитала над ним, и поила его  вином и отварами по утрам и по вечерам, и поступала так до следующего
года, а я был терпелив с нею и не обращал на нее внимания.

Но в какой-то  день я внезапно вошел к ней и увидел, что она плачет, говоря:

“Почему ты  скрываешься от моего взора, о услада моего сердца? Поговори со мной, душа моя, о любимый, скажи мне что-нибудь! – И она произнесла такие стихи:

Утрачу терпенье я в любви, коль забудете;
И ум и душа моя не знают любви к другим.
Возьмите мой прах и дух, куда ни поедете,
И все остановитесь, предайте земле меня.
И имя мое затем скажите, – ответит вам
Стон долгий костей моих, услышавши голос ваш.

  •  И потом продолжала, плача:
  • День счастья – тот день, когда достигну я близости,
    А день моей гибели – когда вы уходите.
    А если угрозою я смерти напугана,
    То слаще спокойствия мне близость с любимыми.
  • –  И еще:
  • И если бы жить могла в полнейшем я счастии
    И мир я держала б весь в руках и Хосроев [19] власть, –
    Все это б не стоило крыла комариного,
    Когда б не могли глаза мои на тебя взирать”.
    Когда же она кончила говорить и плакать, я сказал ей:

“О дочь моего  дяди, довольно тебе печалиться! Что толку плакать? Это ведь бесполезно”.

– “Не препятствуй мне в том, что я делаю! Если ты будешь мне противиться, я убью себя”, – сказала она; и я смолчал и оставил ее в таком  положении.

И она провела в печали, плаче и причитаниях еще год, а на третий год я однажды вошел к ней, разгневанный чем-то, что со мной произошло (а это мучение уже так затянулось!), и нашел дочь моего дяди у могилы под куполом, и она говорила:

“О господин мой, почему ты мне не отвечаешь? – А потом она произнесла:

Могила, исчезла ли в тебе красота его?
Ужели твой свет погас – сияющий лик его?
Могила, не свод ведь ты небес
Так как же слились в тебе
И не гладь земли,
месяц и солнце вдруг?

И, услышав ее слова и стихи, я стал еще более гневен, чем прежде, и воскликнул:

“Ах, доколе продлится эта печаль! – и произнес:
Могила, исчезла ли в тебе чернота его?
Ужели твой свет погас – чернеющий лик его?
Могила, не пруд ведь ты стоячий и не котел,
Так как же слились в тебе и сажа и тина вдруг?”

И когда дочь моего дяди услышала эти слова, она вскочила на ноги и сказала:

“Горе тебе, собака! Это ты сделал со мной такое дело и ранил возлюбленного моего сердца и причинил боль мне и его юности. Вот уже три
года, как он ни мертв ни жив!”

– “О грязнейшая из шлюх и сквернейшая из
развратниц, любовниц подкупленных рабов, да, это сделал я!” – отвечал я, и, взяв меч в руку, я обнажил его и направил на мою жену, чтобы убить
ее.

Но она, услышав мои слова и увидав, что я решил ее убить, засмеялась и крикнула:

“Прочь, собака! Не бывать, чтобы вернулось то, что прошло, или ожили бы мертвые! Аллах отдал мне теперь в руки того, кто со мной это сделал и из-за кого в моем сердце был неугасимый огонь и неукрываемое пламя!”

И она поднялась на ноги и, произнеся слова, которых я не понял, сказала:

“Стань по моему колдовству наполовину камнем, наполовину человеком!”

И я тотчас же стал таким, как ты меня видишь, и не могу ни встать, ни сесть, и я ни мертвый, ни живой. И когда я сделался таким, она Заколдовала город и все его рынки и сады. А жители нашего города были четырех родов: мусульмане, христиане, евреи и маги [20], и она превратила их в рыб: белые рыбымусульмане, красные – маги, голубые – христиане, а желтые – евреи.

А четыре острова она превратила в горы, окружающие пруд. И, кроме того, она меня бьет и пытает и наносит мне по сто ударов бичом, так что течет моя кровь и растерзаны мои плечи.

А после того она надевает мне на верхнюю половину тела волосяную одежду, а сверху эти роскошные
одеяния”.

И потом юноша заплакал и произнес:

“К твоему суду терпелив я буду, о бог и рок!
Буду стоек я, коль угодно это, господь, тебе.
И враждебны были, и злы они, и горды со мной,
Но, быть может, я получу взамен блага райских.
Непосильны мне те несчастия, что гнетут меня,
И к Избранному прибегаю я и Угодному”.

И царь обратился к юноше и сказал ему:

“О, ты прибавил заботы к моей заботе, после того как облегчил мое горе. Но где она, о юноша, и где могила, в которой лежит раненый раб?”

– “Раб лежит под куполом в своей могиле, а она – в той комнате, что напротив двери, – ответил юноша.

– Она приходит сюда раз в день, когда встает солнце; и как только придет, подходит ко мне и снимает с меня одежды и бьет меня сотней ударов бича, и я плачу и кричу, но не могу сделать движения, чтобы оттолкнуть ее от себя.

А отстегавши меня, она спускается к рабу с вином и отваром и поит его. И завтра, с утра, она придет”.

“Клянусь Аллахом, о юноша, – воскликнул царь, – я не премину сделать с тобой доброе дело, за которое меня будут поминать, и его станут записывать до конца времен!”

После этого царь сел, и они с юношей беседовали до наступления ночи и легли спать; а на заре царь поднялся и снял с себя одежду и, обнажив  меч, направился в помещение, где был раб. Он увидел свечи, светильники,  курильницы и сосуды для масла и подходил к рабу, пока не дошел, и тогда  он ударил его один раз и убил и, взвалив его на спину, бросил в колодец, бывший во дворце.

А потом он вернулся и, закутавшись в одежды раба, лег в гробницу, и его меч был с ним, вынутый из ножен на всю длину.

И через минуту явилась проклятая колдунья и, как только пришла, сняла одежду с сына своего дяди и, взяв бич, стала бить его.

И юноша закричал:

“Ах, довольно с меня того, что со мною, о дочь моего дяди! Пожалей меня, о дочь моего дяди!”

Но она воскликнула:

“А ты пожалел меня и оставил мне  моего возлюбленного?”

И она била его, пока не устала, и кровь потекла с
боков юноши, а потом она надела на него волосяную рубашку, а поверх нее его одежду и после этого спустилась к рабу с кубком вина и чашкой отвара.

Она спустилась под купол и стала плакать и стонать и сказала:

“О  господин мой, скажи мне что-нибудь, о господин мой, поговори со мной! – и произнесла такие стихи:

До каких же пор отдален ты будешь и груб со мной?
Не довольно ль слез пролилось моих до сей поры?
До каких же пор ты продлишь разлуку умышленно?
Коль завистнику ты добра желал – исцелился он”.

И она опять заплакала и сказала:

“Господин мой, поговори со мной, скажи мне что-нибудь!”

И царь понизил голос и заговорил заплетающимся
языком на наречии черных и сказал:

“Ах, ах, нет мощи и силы, кроме как у
Аллаха, высокого, великого!”

И когда женщина услыхала его слова, она
вскрикнула от радости и потеряла сознание, а потом очнулась и сказала:

“О господин мой, это правда?”

А царь ослабил голос и отвечал:

“О проклятая, разве ты заслуживаешь, чтобы с тобой кто-нибудь говорил и разговаривал?”

– “А почему же нет?” – спросила женщина.

“А потому, что ты весь день терзаешь своего мужа, а он зовет на помощь и не даст мне спать от вечера до утра, проклиная тебя и меня, – сказал царь.

– Он меня обеспокоил и повредил мне, и если бы не это, я бы, наверное, поправился. Вот что мешало мне тебе ответить”.

– “С твоего разрешения я освобожу его от того, что с ним”, – сказала женщина.

И царь отвечал ей:

“Освободи и дай нам отдых”.

И она сказала:

“Слушаю и повинуюсь!” – и, выйдя изпод купола во дворец, взяла чашку, наполнила ее водой и проговорила над нею что-то, и вода в чашке запузырилась и забулькала и стала кипеть, как кипит в котле  на огне.

Потом женщина обрызгала водой юношу и сказала: “Заклинаю тебя  тем, что я произнесла и проговорила; если ты стал таким по моему колдовству и ухищрению, то измени этот образ на твой прежний”.

И вдруг юноша встряхнулся и встал на ноги, и он обрадовался своему освобождению и  воскликнул:

“Свидетельствую, что нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед –  посланник Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует!”

А она  сказала:

“Выходи и не возвращайся сюда, иначе я тебя убью!” – и закричала на него; и юноша вышел.

А женщина вернулась к куполу, сошла вниз и
сказала:

“О господин мой, выйди ко мне, чтобы я видела твой прекрасный  образ”.

И царь сказал ей слабым голосом:

“Что ты сделала?  Ты избавила меня от ветки, но не избавила от корня!”

“О мой господин, о мой любимый, – спросила она, – а что же есть корень?”

И царь воскликнул:

“Горе тебе, проклятая! Корень – жители этого
города и четырех островов! Каждую ночь, когда наступает полночь, рыбы  поднимают головы и взывают о помощи и проклинают меня и тебя.

Вот причина, мешающая моему выздоровлению. Иди же освободи их скорее и приходи,  возьми меня за руку и подними меня. Здоровье уже идет ко мне”.

И когда женщина услышала слова царя (а она думала, что это раб), она обрадовалась и воскликнула:

“О господин мой, твой приказ на голове моей
и на глазах [21]. Во имя Аллаха!”

И она встала, радостная, и побежала, и
вышла к пруду, и взяла оттуда немного воды…”

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Девятая ночь

Когда же настала девятая ночь, она сказала:

“Дошло до меня, о счастливый царь, что женщина-колдунья взяла из пруда немного воды и проговорила над нею слова непонятные,

– и рыбы запрыгали и подняли головы и тотчас же вышли, и чары оставили жителей города,
и город сделался населенным, и торговцы стали продавать и покупать, и  всякий принялся за свое ремесло, и острова вновь сделались такими, какими были.

И после этого женщина-колдунья тотчас же пришла к царю и сказала ему:

“О любимый, подай мне твою благородную руку и встань”.

И царь отвечал неслышным голосом:

“Подойди ко мне ближе!”

И когда она подошла вплотную, царь обнажил меч и ударил ее в грудь, и меч вышел, блистая, из ее спины.

Потом царь опять ударил ее и разрубил пополам, и кинул ее тело на землю двумя кусками, и вышел, и увидел заколдованного юношу, который стоял в
ожидании его, и поздравил его со спасением.

И юноша поцеловал царю руку и поблагодарил его, а царь спросил:

“Будешь ли жить в твоем городе, или пойдешь со мной в мой город?”

– “О царь нашего времени, – отвечал юноша,
– а знаешь ли ты, каково расстояние между тобою и твоим городом?”

– “Два с половиной дня пути”, – отвечал царь.

И юноша воскликнул:

“О царь, если ты спишь, проснись! Между тобою и твоим городом целый год пути для спешащего путника, и ты пришел в два с половиной дня только потому, что город был заколдован. А я, о царь, не покину тебя ни на мгновение ока”.

Царь обрадовался и воскликнул:

“Слава Аллаху, который милостиво послал мне тебя! Ты мой единственный сын, так как я за всю жизнь не имел ребенка”.

И они обнялись, обрадованные до крайности, а потом пошли и пришли во дворец; и царь, который был заколдован, приказал вельможам своего
царства снарядиться в путешествие и приготовить припасы и все, что требовалось по обстоятельствам.

И они принялись собираться и собирались десять дней, и юноша выступил с султаном, сердце которого пылало от тоски по его городу, – как эго он его оставил!

И они поехали, и вместе с ними пятьдесят невольников и большие подарки, и путешествовали непрерывно, днем и ночью, в течение целого года, и Аллах предначертал им безопасность, так что они достигли города и послали известить везиря о благополучном прибытии султана.

И везирь и войска выступили, после того как их
оставила надежда на возвращение царя, и войска, приблизившись к царю, облобызали перед ним землю и поздравили его с благополучным прибытием.

И царь вошел и сел на престол, а потом он обратился к везирю и рассказал ему все, что случилось с юношей, и везирь, услышав о том, что с ним произошло, поздравил его со спасением; и тогда все успокоились.

И султан наградил многих людей и сказал везирю:

“Позови ко мне рыбака, что принес нам рыб”.

И послали к рыбаку, который был причиною освобождения жителей города, и его привели, и царь его наградил и расспросил, каково его положение и есть ли у него дети.

И рыбак рассказал, что у него есть две дочери и сын, и царь велел привести их и женился на одной, а юноше дал другую дочь, сына же рыбака сделал казначеем.

Потом он дал назначение везирю и послал его султаном в город юноши, то есть на черные острова, и отослал с ним тех пятьдесят невольников, что пришли
вместе с ним, и дал ему награды для всех эмиров.

И везирь поцеловал ему  руки и в тот же час и минуту выступил, а царь и юноша остались.

Что же до рыбака, то он сделался самым богатым человеком своего времени, а его дочери были женами царей, пока не пришла к ним смерть.

Но это не удивительнее того, что произошло с носильщиком.

 
004Введите свой email address:   Получай сказки на свой Email творчество
 

Автор

admin

Моё имя Высший сорт винограда - чему я очень рада . Высший сорт вина - то не моя вина ! Государство в древности , которым правил Крез ( как из лавки древностей , иль из мира грёз ). В средней Азии долина … Угадайте моё имя . http://shalyminovaip.ru/ - Архивариус Я в соцсетях : https://vk.com/id88639069 https://twitter.com/happyveter1 https://www.facebook.com/lida.shalyminova http://www.liveinternet.ru/users/lida_shaliminova/ http://www.livejournal.com/user=ext_2704968 https://plus.google.com/+ЛидияШалыминова/