И час настал.

И я пришла к императору.

Нарис больше не появился ни разу, как будто это его совсем не касалось.

Я даже не надеялась, что он появится.

Зачем?

Никакого будущего у нас не было.

Он презирал меня за то, во что сам же втянул.

Он не хотел смириться с тем ,  что независимость Заливии мне дороже зыбкого счастья побыть какое-то время его наложницей.

А что потом?

Ведь он никогда на мне не женится, и никогда я не буду у него единственной, потому что он привык менять женщин.

— Пришла, — сказал Антиох довольно.

Мы были одни. Он был в длинном вышитом халате и в маленькой круглой шапочке на голове. Он годился мне в отцы, а то и в деды.

— Вы самый могущественный человек на свете, — сказала я.

— Еще бы, — засмеялся он.

— Я слышала, что вы могли бы вернуть мне Заливию. Это правда?

— Тебе? — Антиох как-то странно посмотрел на меня, — для тебя у меня есть кое-что получше.

Я покраснела, потому что решила, что он имеет в виду свои мужские достоинства.

— Проходи, — он взял меня за руку, провел вглубь своих покоев и усадил на диван, — будешь алонское?

— Нет, — замотала я головой, — … то есть буду.

— Вот и хорошо, — он принес мне бокал, как заботливый отец, — хорошо, что ты пришла. Я не сомневался, что этот негодяй тебя ко мне пришлет. Он на всё готов ради этой сучки. Хочешь, я его посажу на кол? Он будет умирать долго и мучительно, а мы с тобой будем смотреть в окно и швырять в него огрызками?

Бокал мелко задрожал в моей руке.

— О ком вы говорите, ваше величество?

— О Неомейском, — усмехнулся император, — и о его шлюхе Лоренце, вместо которой ты пошла на эшафот.

— Так вы всё знаете, — пролепетала я упавшим голосом.

— Детка, — он посмотрел снисходительно, — разве может королева говорить палачу «вы»?

— Я так сказала? — ужаснулась я.

— Ты была прелестна. Ты взяла волосы в руку. Вот так. Свои роскошные белые волосы. Они у тебя белые, как молоко. Ты ведь молочница, да?

— Да…

— Ветер трепал их, — продолжал император, смакуя подробности и наслаждаясь моей растерянностью, — ты была прекрасна, как богиня, я подумал, с каким наслаждением я снесу твою гордую, белую головку! Но потом ты сказала: «Они вам, наверно, мешают?». И я понял, что меня обманули. Эта надменная пигалица никогда бы так не сказала.

Мы оба выпили вино, и я, и он. Мне было жутко от его рассказа. Я абсолютно не представляла, что же будет теперь со мной и с Нарисом. Если б я его тогда послушалась и не пошла на этот проклятый эшафот! Может, и правда отделалась бы поркой и спокойно доила бы сейчас коров в своей Заливии.

— Мне всё было понятно, — продолжал Антиох весьма охотно, — и кто это сделал, и зачем. Непонятно было только, где они нашли такую девушку? Я понял, что ты чудо.

Терпение мое кончалось.

— И что вы собираетесь со мной сделать? — спросила я отчаянно.

— Я собираюсь на тебе жениться, — заявил Антиох.

— Как?!

— Вот так.

— Ваше величество, вы же знаете, кто я…

— Ты — совершенство. Я никогда не был женат. Я презирал женщин. Но ты просто потрясла мое воображение. Как ты шла! Потом ветер сорвал твою шаль… это было бесподобно!

Я поняла, что он маньяк, который смакует подробности несостоявшейся казни. Вершиной садизма для него было — жениться на отпущенной жертве.

— А что ждет Нариса Неомейского?

— Смерть, — спокойно сказал Антиох, — он совсем зарвался. Неужели он думает, что можно так безнаказанно дурачить императора!

Когда я это услышала, мой страх пропал. Я вдруг почувствовала себя львицей, защищающей своих детенышей, возмущенной, свирепой и готовой на всё. Нет, что угодно, только не это! С минуту я соображала, что же мне делать. Потом собралась с силами, перестала дрожать и сказала так твердо, как только могла:

— Ваше величество, я пришла сюда не затем, чтобы стать вашей женой. Мне нужна Заливия. Заливия для королевы Лоренцы. Если вы сейчас же не подпишете приказ о выводе войск, я уйду. И можете, делать со мной что угодно, резать на части, казнить… вы же видели, что смерти я не боюсь.

— Ты великолепна! — заявил Антиох, — именно такая жена мне и нужна. Я всё подпишу, детка. Считай, что это свадебный подарок.

Он тут же вызвал секретаря, продиктовал ему указ, подписал его и вручил мне.

— Моя богиня довольна?

Мне казалось, что я брежу.

— У меня таких Заливий два десятка. Хочешь, я подарю тебе еще? Что у вас там? Тухлая рыба да дохлые коровы? Да дюжина прогнивших кораблей…

— Это моя родина.

— Я прибрал ее к рукам чисто для порядка. Один твой мизинчик стоит больше.

— Вы — щедрый человек, ваше величество, — сказала я совершенно искренне.

— Просто я разбираюсь в женщинах, — усмехнулся Антиох, — не то что этот болван Неомейский. За жалкую медную тинею расплатился золотым дорлином.

Я собрала всю свою решительность.

— Он не должен умереть, — сказала я, — это мое второе и последнее условие.

— Хорошо, — ответил император, меняясь в лице, — я его не трону. Кажется, твоя ненависть к нему не слишком велика?

Тон его мне не понравился, вряд ли после этого меня ждало безоблачное семейное счастье, но главное было, что он согласился.

— От вас ничего не скроешь, ваше величество. Но разве прямота — это не то, что вы во мне цените?

— Так ты любишь этого прохвоста?!

— Вовсе нет, — соврала я, — я его ненавижу. Он достаточно унижал меня. И я хочу, чтобы он об этом пожалел. Что мне его смерть? Пусть живет с мыслью, что я его императрица.

— Пусть живет, — согласился Антиох, — и пусть знает, что отныне ты его императрица, — тут он посмотрел на меня кровожадно, как коршун, — но пусть эта мысль терзает его далеко отсюда. Пусть убирается к себе в Неомею или еще дальше. Я не желаю его больше видеть. И тебе не позволю.

— Это мудрое решение, — сказала я обреченно, — конечно, мне лучше с ним не встречаться.

Ничего между нами не произошло. Ничего такого, чего я ждала с отвращением и стыдом. Остаток дня император провел, примеряя на меня бесчисленные украшения, расчесывая мои волосы, кормя меня с ложечки и сдувая с меня пылинки. Он играл в меня как ребенок в куклу. Я с тоской представляла, что же меня ждет в будущем…

Потом я зашла к Нарису и протянула ему свернутый в трубочку приказ. Он взглянул на меня хмуро. Прочел.

— Быстро, — сказал он без особой радости, — прямо молниеносно! Я же говорил, что император не бросает слова на ветер…

Я уже мысленно прощалась с ним. Невыносимо было думать, что я его больше никогда не увижу. И он никогда не узнает, какой ценой мне удалось спасти ему жизнь.

— Теперь вам есть, чем обрадовать Лоренцу, — сказала я.

— В который раз убеждаюсь, что вся политика рождается в одном месте, — усмехнулся Нарис, — у женщины между ног.

— Я давно не жду от вас благодарности, — вспыхнула я, — но обойдитесь хотя бы без оскорблений.

— Я и не знал, что это оскорбление.

— Вы невыносимы!

— С каких это пор?

У меня не нашлось слов, поэтому я влепила ему пощечину. И сама ужаснулась, когда это случилось. Как будто рука моя была самостоятельным строптивым существом. До этого момента мне бы такое и в кошмарном сне не приснилось.

— Это у вас в коровнике так дерутся? — усмехнулся он, сверкнув черными глазами.

Я думала, будет хуже. Я думала, он вытрет мною пыль с комода.

— Хватит же, — заговорила я возмущенно, — сколько можно? Я пришла серьезно поговорить, а вы не можете отойти от насмешек. Мне есть, что вам сообщить.

— Ах, ну да. Ты теперь ближе всех к центру мироздания!

— Это не смешно, граф.

— Да?

— Ваши дела плохи. Вас ждет изгнание.

С минуту он молчал, вглядываясь в меня. Для него это была неожиданность. И весьма неприятная. Но в обморок он, конечно, не упал, только побледнел немного.

— Не без твоей ли помощи, маленькая притворщица? — спросил он с презрением.

— Да как вы можете!..

— Все женщины болтливы и порочны. И ты — не исключение.

Он решил, что я всё рассказала императору! Он хотел добавить еще что-то оскорбительное, но я не дала.

— Остановитесь, граф, — сказала я, вся дрожа, — вы говорите со своей императрицей.

Тут его презрение сменилось изумлением и досадой. В полном шоке Нарис отступил на шаг, как будто затем, чтоб получше меня рассмотреть. Всю. Целиком.

— Далеко пойдешь, — прошептал он зловеще.

Я отчетливо поняла, какой хладнокровной карьеристкой выгляжу в его глазах.

— Дальше, кажется, некуда, — сказала я мрачно.

— Так это ты меня ссылаешь, маленькая дрянь?

Мне даже объяснять ничего не хотелось, так всё это было обидно. И судьба всё равно уже развела нас.

— Я больше не в состоянии выслушивать ваши оскорбления, — проговорила я.

— Больше не услышишь, — ответил он, — кажется, Нарис Неомейский стал не нужен. Он даже мешает. Ты что, боишься, что я расскажу всё твоему венценосному ослу?

— Что? — вспыхнула я, одно только упоминание о той ночи вызывало у меня дрожь, — что вы расскажете?

— Кто твой муж на самом деле, — сказал Нарис с досадой.

И пока я глотала ртом воздух, сжал мои плечи.

— Я твой муж, — заявил он страстно, — первый и последний. Куда бы ты меня ни заслала! Поняла?

— Ты, — согласилась я тут же, — конечно, ты! Я об этом никогда не забуду…

— Что?

Мои слова, кажется, совсем его доконали.

— Убирайся вон, императрица, — сказал он с тихой яростью, — и не думай, что я буду нести край твоей фаты. Убирайся, я никому ничего не скажу. Я даже не возникну, как кошмарное воспоминание.

http://www.elenafedina.ru/Iron_queen/iron_queen_10.html
Длинные ресницы

Введите свой email address:

Получайте сказки на свой Email
Читайте здесь :