И пришла та роковая осень. Война, как известно, была недолгой. Через десять дней имперские войска осадили столицу. Антиох Второй слишком долго ждал, когда же Заливия останется без своих воинственных королей, и такого случая упустить не мог. Он не то чтоб очень хотел, чтобы наша маленькая независимая страна стала частью его владений, просто все империи растут вширь.Лоренца не захотела подчиниться ему добровольно, что Нарис и передал своему императору. В результате теперь никакой надежды у нас не было.

Надо ли вспоминать, в каком мы все были настроении? Мы ненавидели наглых, ненасытных триморцев, все, кто мог, уходили в леса и отплывали на острова, чтобы только не подчиняться проклятым захватчикам.

Участь королевы представлялась ужасной. Ее ждала казнь. Император всегда так расправлялся с непокорными. Для заливцев же Лоренца была всё равно, что маленькая богиня, символ самой Заливии и ее независимости. И этому символу должны были отрубить голову. Прекрасную белокурую головку шестнадцатилетней девушки.

Мне было уже не до ревности и даже не до любви. Я, как и все тогда, чувствовала только унижение и бессильную злобу. И я бы сделала всё, чтобы спасти ее и насолить имперцам.

Вот в таком настроении и нашли меня на скотном дворе Джулио Тапол и Нарис Неомейский. Я рубила в корытце корм для свиней, на сердце было так тяжело, что оно даже не ёкнуло, хотя Нарис в своем белом камзоле и белых перчатках был совершенно невозможен на грязном скотном дворе с мычащими коровами и запахом навоза.

— Вот она, — сказал Тапол, — эй, Папетта, посмотри-ка на нас.

Я убрала с потного лица прядь волос. Нарис оглядел меня оценивающе и что-то сказал по-триморски. Я не успела как следует понять его быструю речь, но слово «тёлка», как порядочная скотница, разобрала сразу. И относилось оно явно ко мне.

— Хочешь помочь королеве? — спросил меня Тапол.

Я понимала, что сейчас совершенно не до моих мелких обид, вид у них обоих был далеко не праздный, даже измученный. Все мы были измучены тогда: осадой, ожиданием, унижением, ненавистью и самыми мрачными предчувствиями.

— Конечно, хочу, — ответила я.

— Учти, это не шутки, — предупредил он хмуро.

— Нам всем не до шуток, — сказала я серьезно.

— Как тебя зовут? — спросил Нарис.

Сердце все-таки сжалось, потому что это были его первые слова, обращенные ко мне. Я с трудом выговорила свое невзрачное деревенское имя.

— Папетта.

— Ты нужна королеве, Папетта.

Он, хоть и был триморцем, остался на ее стороне. Это я оценила уже потом. И потом только поняла, в каком ужасном и двусмысленном положении он оказался.

— Я вас слушаю, — проговорила я тихо.

— Королеве необходимо бежать, — сказал он и добавил, — это почти невозможно.

— Ее будут искать, пока не найдут, — обреченно согласилась я.

— Не будут, — Нарис взглянул на меня почти с презрением, видимо, мысленно сравнил меня и ее, — ты ее заменишь.

— Я? Как это?!

— Вы похожи, — стал объяснять Тапол, — Антиох никогда не видел Лоренцу. Он знает о ней только по рассказам. Что она молода, красива, что у нее белые волосы и черные глаза.

У меня действительно, были белые волосы и черные глаза, довольно редкое сочетание. Я сама это отмечала, но мне и в голову не могло прийти, что я могу быть похожей на королеву. Кровь бросилась мне в лицо. У меня было чувство, что мне предложили доносить за Лоренцей ее испорченное платье.

— Я же «тёлка», — сказала я, хмуро глядя на них обоих.

— Посидишь неделю на воде, — заявил Нарис беспощадно.

Ни жалеть меня, ни церемониться со мной он не собирался. Я еще не представляла, что меня ждет, но уже понимала, что ничего хорошего.

— Наш обман очень быстро раскроется, — проговорила я обреченно.

— Это уже не важно, — усмехнулся он, — Лоренца будет уже далеко.

— А где буду я? В раю или в аду?

Сердце мое сжималось от обиды и тоски. Я хотела помочь королеве, но ведь я тоже была живым человеком, а не бесчувственной куклой, которую можно просто подложить в ее постель.

Нарис смотрел на меня хмуро. Его красивое бледное лицо, обрамленное волнами черных волос, выражало полное безразличие к моей судьбе. Стучать в эту стену было бесполезно.

— Я не понял, скотница, — проговорил он холодно, — ты хочешь помочь своей королеве или нет?

Я думала не о ней, я всё знала об этой капризной избалованной девчонке. Я думала о Заливии, которой радостно будет узнать, что королева жива. И о досаде имперцев. Недоенные коровы мычали, по-прежнему пахло навозом. И по-прежнему враг стоял у ворот города.

— Хорошо, — сказала я, — я попробую. Если вы считаете, что у меня что-то получится…

— Черт тебя знает, что из тебя получится, — сказал Нарис с раздражением, и я поняла, что он и сам не очень-то верит в свою затею.

Длинные ресницы

Введите свой email address:

Получайте сказки на свой Email
Читайте здесь :