Стеклянный город-2

 

В гостиной у настоятеля монастыря было светло как днем. Я даже сощурился сперва. Судя по объедкам на столе, высокие гости уже плотно поели и готовы были приступить к делу, за которым приехали.

Приор выставил меня посреди залы и молча удалился, остальные беззастенчиво меня разглядывали. Не нравилось мне это всё. С самого начала не нравилось! Я уже не сомневался, что меня сейчас куда-нибудь пошлют, с каким-нибудь замысловатым поручением и, может даже, подальше Трира. И почему я не отрастил себе пузо, как брат Фома!

– Как тебя зовут?

Сурового вида воин, чей конь гулял без привязи, подошел ко мне. Я было принял его за телохранителя, но я ошибся. Он был не прост! Тоже кто-то из знати. Даже рукоять меча у него сверкала бриллиантами, да и сам он оказался редким красавцем.

– Меня зовут брат Антоний, – сказал я, потупившись.

– Кто твои родители?

– У меня нет родителей.

– А кто у тебя есть?

– Никого. Я один на этом свете.

– Прекрасно.

Куда уж лучше!

– Ну что, герцог? – обратился к нему епископ Маленский, – как он вам?

Не так уж много было герцогов в Лесовии, я пытался понять, кто же это? И что ему от меня нужно?

– Сейчас… – сказал красавец-герцог, – брат Антоний, пройди-ка до окна.

Я прошел.

– А теперь назад.

Я вернулся.

– Теперь походи взад-вперед по комнате. Смелее. Плечи расправь!

Я распрямился.

– А теперь снимай свой балахон, – сказали мне.

– Зачем?!

– Снимай, – повторил воин грозно.

Если б не крайняя серьезность на всех лицах, я подумал бы, что надо мной просто издеваются. Но дело явно было непростое, я разделся. Мое исподнее было смято и, чего скрывать, давно не стирано. Выглядел я ужасно и ничуть не лучше себя чувствовал.

– Ну что ж, – проговорил мой мучитель, – есть над чем поработать. Хотя для монашка ты сложен еще прилично. Одной капустой что ли питаешься?

– Нет. Хлебом. И сыром.

– Ясно. Ты меч когда-нибудь держал в руке, праведник?

– Нет, – сказал я и попятился, я думал, что речь пойдет о каком-нибудь письме, а уж никак не об оружии!

– Эй, ты куда? – усмехнулся герцог, – чего ты испугался? На-ка возьми… попробуй!

И он протянул мне свою бриллиантовую роскошь – короткий обоюдоострый меч.

– Нет, – повторил я, холодея, но твердо.

Тогда он уже нахмурился, черные брови так и столкнулись грозно над орлиной переносицей.

– Что нет?

– Я никогда не возьму в руку меч. Никогда. Я монах, а не воин.

– Возьмешь.

Я всё пятился.

– Ни за что…

– Упрямый, – заметил до сих пор молчавший герцог Фурский.

Этот воином не был, просто придворный щеголь с холеным бритым лицом и по-женски изнеженными ручками. Его я как-то не боялся.

– Куда он денется! – мрачно отозвался могучий красавец, он-то страху мог нагнать на кого угодно, – ты ведь знаешь о том, – обратился он снова ко мне, – что мы уже три года воюем с Триморской империей?

Вопрос был риторический, я не ответил, только еще больше насупился от нехороших предчувствий.

– Разве тебе всё равно, кто победит в этой войне?

– Нет, – сказал я, – мне не всё равно.

– И долго ты собираешься отсиживаться в келье?

Прямо как брат Клавдий!

– Долго, – сказал я, – разве от меня что-то зависит?

– А если зависит?

Герцог смотрел так серьезно, как будто я и впрямь что-то из себя представляю! Мне бы даже роль шпиона была не по зубам, не то, что наемного убийцы! Неужели отец Бенедикт не сказал им?! Неужели они не видели этого сами?!

– Я что, Бриан Непобедимый? – усмехнулся я тогда, – или Лаэрт Отважный?

Моя спина уже уперлась в закрытую дверь. Дальше отступать было некуда. Воинственный герцог подошел ко мне, посмотрел сверху вниз с высоты своего роста, приподнял мой подбородок, долго всматриваясь мне в лицо, потом сказал:

– Бриан убит. А ты – его копия, овца божья… бывает же такое!

И я вообще-то поначалу отупел.

Сначала меня потрясло известие, что Бриан Непобедимый убит! Он был великим человеком: простой крестьянин, который заткнул за пояс и короля и всех герцогов, который объединил всю страну и почти освободил ее! Он начал с маленького отряда, а закончил грозной объединенной армией, удача была на его стороне, и до сих пор он казался мне, как и многим другим, просто бессмертным.

Вслед за потрясением пришла досада: Лесовия действительно оставалась без своего вождя и единственного человека, который думал о ней, а не о своих потерянных владениях! У него их никогда и не было! Да, я огорчился, я расстроился, я сник, я даже захотел крикнуть, что это неправда, но до меня уже дошла вторая половина фразы.

Мое внешнее сходство с Брианом меня, мягко говоря, удивило. Я представлял его скорее похожим на этого красавца, чем на меня, тем более, на меня теперешнего, отощавшего на хлебе и капусте. Я весь был средний: среднего роста и среднего цвета, мое лицо легко могло затеряться в толпе. Я не был ни аристократом, ни крестьянином, ни красавцем, ни уродом, и тут нечто среднее… неужели великий Бриан был таким?!

И уже в последнюю очередь до меня дошло самое главное – что всю эту кашу, которую заварили король Эрих с герцогами и император Мемнон Первый, придется расхлебывать мне. Получалось, что так!

«Господи! Ты слышишь меня?» – возопил я мысленно, – «я же просил совсем о другом! Я покоя просил и забвения! Нет у меня сил на такие подвиги! Почему я, Господи? Да кто я такой?! Какой из меня воин?! Ты же знаешь, мне претит мысль о кровопролитии, я не тщеславен и не горд! Да и не достоин я, если уж на чистоту! Почему я, Господи?!»

Там, откуда я родом, Бога не почитали, всё больше колдунов и мастеров, я так и не научился правильно молиться. Наверно, поэтому Бог меня и не слышал.

Герцог наблюдал на моем лице все четыре фазы осознания факта. И даже последнюю, пятую – обреченность.

– Как вы себе это представляете? – спросил я, убирая от лица его руку, – я понятия не имею о военном деле.

И он уже понял, что я согласен.

– Бриан – это символ. Достаточно уже того, что он есть. А для военного дела существуют полководцы. Принимать решения буду я.

– А вы…

– Лаэрт Отважный, герцог Тиманский.

Хоть в нем я не ошибся! Тот самый герой! Напарник Бриана! Первый из герцогов, поддержавший крестьянскую войну. Я почтительно склонил перед ним голову. Я был готов слушать его во всем.

– Простите, ваше сиятельство, но раз я – символ, я должен всегда быть впереди.

– Конечно, – кивнул он, – в белом плаще, на белом коне.

– И меня убьют в первом же бою. Я не воин.

– Ты им будешь.

«Господи! Ну, почему я?!»

– Вы… вы даже не подозреваете, насколько я слаб, – сказал я виновато.

– Так ли уж? – усмехнулся Лаэрт и похлопал меня по плечу.

– Я слаб не физически. Я… не смогу убивать. Поймите! Я даже замахнуться не смогу.

Этого он понять, конечно, не мог. И вряд ли нашелся бы кто-то, кто бы меня понял.

– А ты постараешься, – заявил он.

Я вздохнул обреченно:

– Что ж, если так угодно Богу, я постараюсь.

– Ему угодно, – услышал я, – не зря ж он тебя, такого, вылепил!.. Бывают же чудеса!

Его спутники, все трое, закивали и стали высказываться. Тут до меня дошло, что этот молодой человек в сером дорожном костюме и в пышном нарядном берете на самом деле дама, молодая и очень красивая женщина. Тут мне уж совсем стало нехорошо.

– Я могу теперь одеться? – напомнил я.

Лаэрт кивнул небрежно.

– Да. Одевайся.

Дама эта тщательно меня разглядывала, впрочем, вполне благосклонно.

– Это хорошо, что у него длинные волосы, – сказала она, – я боялась, что он брит как все монахи. Дикую прическу Бриана я ему обеспечу!

Я тоже в душе порадовался, что Бриан не был лысым.

– Но у него темные волосы, – с некоторым сомнением сказал епископ.

– Сразу видно, что вы не посещаете дамские салоны, ваше преподобие, – улыбнулась она, – эту мелочь я берусь исправить за полчаса. Труднее будет его откормить!

И она засмеялась, показывая ровные белые зубки.

– Тебе ведь это по силам, дорогая, – улыбнулся герцог Фурский и поцеловал ее руку, – хорошо хоть не надо учить его манерам. Что тот был деревенщина, что этот.

– Да нет, этот не такой. Он, поди, и писать умеет! Смотри, руки в чернилах.

– Значит, придется забыть, раз умеет, – фыркнул герцог, – тот только две буквы знал: «Б» и «Н».

«И еще знал, как освободить Лесовию», – подумал я, но ничего не сказал этому надменному щеголю.

– Так ты грамотный? – спросила меня дама, его жена, как я понял.

Я стоял, опустив глаза. Я три года не видел женщин.

– Я переписчик.

– Бедный, – усмехнулась герцогиня, как будто прочла мои мысли, а я почувствовал, что краснею.

– Подойди ко мне, брат Антоний, – сказал епископ Маленский, – я рад, что ты всё правильно понял. Не только молитвой можно послужить Лесовии. Иногда требуется и дело. Твой час пробил. Подойди, сын мой, я тебя благословлю.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24  25   26   27   28   29   30   31

 
004Введите свой email address:   Получай сказки на свой Email творчество
 

Автор

admin

Моё имя Высший сорт винограда - чему я очень рада . Высший сорт вина - то не моя вина ! Государство в древности , которым правил Крез ( как из лавки древностей , иль из мира грёз ). В средней Азии долина … Угадайте моё имя . http://shalyminovaip.ru/ - Архивариус Я в соцсетях : https://vk.com/id88639069 https://twitter.com/happyveter1 https://www.facebook.com/lida.shalyminova http://www.liveinternet.ru/users/lida_shaliminova/ http://www.livejournal.com/user=ext_2704968 https://plus.google.com/+ЛидияШалыминова/